|
.. Взбивая пену и не торопясь намыливать Вадиму Петровичу щеки, парикмахер говорил: - Мало у жинки забот, - завела себе порося... Воевали четыре года, теперь у них революция... О чем они думали, почему не спросили меня? - Он раскрыл бритву и ожесточенно начал точить ее. - Большая политика и наше маленькое, тихое дело, - желаю вам иметь разницу. - Горячей пеной он начал намыливать Вадиму Петровичу щеки. - Сегодня вы у меня первый клиент. Люди сходят с ума. Если император Вильгельм убежал в Голландию, в нашем городе никто уже не хочет бриться! Я вам скажу почему. Они все боятся большевиков, они боятся махновцев, они все хотят отрастить себе щетину и походить на пролетариев. - Он с хрустом повел лезвием по щеке. - Извиняюсь, вы не любите, когда берут за кончик носа? Есть, которые это просят. Я учился в Курске, наш мастер работал по старинке, - засовывал палец в рот клиенту, а для благородных держал огурцы. С пальцем - десять, с огурцом - двенадцать, - не плохие были деньги. Вас буду брить еще раз, - времени хватит. Вот только перед вами заходил один сумасшедший. Вы знаете Паприкаки? Наш крупный финансист. У него расстроены нервы, его невозможно брить. у него сыпь на щеках, страшная боль даже коснуться кисточкой. Сегодня у него, слава богу, высыпало уже по всему телу. Так он меня утешил: немцы собираются уходить из Украины, под Белгородом уже начали наступать большевики, а в Белой Церкви объявилось новое украинское правительство: Директория. Рада была, Советы были, гетман был, Директорий еще не было. Во главе - Петлюра и Винниченко. Оба в шестнадцатом, в Киеве, были моими клиентами. Петлюра - бухгалтер, служил в Земском союзе. Винниченко - писатель, мы ходили на его пьесы, - ничего особенного: одна женщина, представьте, обманывает живописца, он крупно с ней разговаривает, а тут к ней подкатился любовник, и эта дамочка устраивается с ним рядом в комнате. Живописец - войти к ним, представьте, не может - разогнать-то их и бросить эту стерву не хочет, и он грызет себе руку, чтобы сухожилие перекусить, стать инвалидом, назло этой женщине. Брил я Винниченко, у него лицо дряблое, пористое... Паприкаки говорит: Директория выпустила уже универсал, призывает хлеборобов свергнуть гетмана Скоропадского... Да, не хватало гетману забот!.. - Побрив во второй раз щеки Вадиму Петровичу, он неодобрительно прищурился на его отросшие седые волосы. - Позвольте вам подстричь а ля бокс, если желаете, осталось у меня немного заграничной краски - вороньего крыла? Кому это нужно - седая мочала? ("Побрейте голову", - сквозь зубы сказал Рощин.) Слушаюсь... - И он защелкал около своего уха ножницами, будто набирая скорость. - Знаете, господин капитан, одна моя мечта: есть же на свете где-нибудь тихий городок, ну, хоть самый захолустный, с керосиновыми фонарями... Много ли нужно? Десяток клиентов. Работу кончил, трубочку закурил и сиди у дверей. Тишина, покой, мирные старички проходят, - встанешь, поклонишься, и они тебе поклонятся. |
