Наверное, им лучше было бы пойти на поздний сеанс, после которого оставалось бы только лечь спать; дневной сеанс означал необходимость выйти на улицу, где тебя сразу ослепит реальность, и к ней надо как-то приспосабливаться. Но Дрейки не спешили мысленно расстаться с фильмом, продлевая, насколько возможно, приятное пребывание в придуманном мире, вот почему они нередко в полном молчании проходили сотню метров, прежде чем кто-то первым заговаривал, тем самым окончательно развеивая магию.

— Да, — сказала Глория. — Это было мило, правда?

— Очень даже, — отозвалась Рейчел. — Было бы совсем хорошо, если бы с нами пошел Эван.

— Не знаю, не знаю, — встрял Фил. — Мне понравилось, что мы снова выбрались втроем.

Сестра смерила его недовольным взглядом.

— Как ты можешь такое говорить? Поскупился на фильм для своего родственника?

— Перестань. «Поскупился на фильм»! Ты можешь говорить нормальным языком?

Они могли бы переругиваться до самого дома, но тут долговязый парень на велосипеде остановился у обочины и, закрывшись одной рукой от солнца, замахал другой с преувеличенной радостью.

— Эй! Фил Дрейк!

Это был Джерард «Флэш» Феррис, один из самых больших гаденышей в Ирвинговской школе, а вид у него был такой, как будто ему нежданное счастье привалило.

— Как чудесно, — сказала Глория, после того как незнакомый мальчик был им представлен. — Удивительное совпадение, правда? Встретить товарища по школе здесь, не где-нибудь! Тут живет твоя семья, Флэш?

— Моя бабушка, мэм. Рядом с шоссе номер девять.

— Так ты приехал в гости или ты здесь на все лето?

— На все лето.

— Чудесно. Значит, вы с Филом можете вместе… — она чуть не сказала «поиграть», но вовремя спохватилась, — …повалять дурака, — закончила она неуверенно, втайне надеясь, что у молодежи это выражение в ходу.

Слушая их, Фил без труда читал мысли своей матери. Флэша Ферриса по внешним признакам — хорошие манеры, спортивная одежда с иголочки, дорогой велосипед — безошибочно можно было причислить к обеспеченной семье; здесь, в Колд-Спринге, это входило в понятие «старые деньги», что высоко котировалось в ее глазах.

— Что ж, давай поддерживать связь, Флэш, — сказала Глория.

— Непременно, — заверил он ее, пряча бумажку с телефоном в нагрудный карман рубашки, потом вежливо откланялся и закрутил педалями.

— Какой милый мальчик! — заговорила Глория, когда они продолжили путь, и тогда Фил решил ее немного просветить.

— Послушай, — начал он. — Ты можешь послушать меня хотя бы полминуты? Этот тип… я не хочу иметь ничего общего с этим… придурком.

Глория остановилась и наградила сына увядшим взглядом, который она приберегала для тех моментов, когда он ее сильно разочаровывал.

— Ах, я должна была предвидеть, что ты скажешь какую-нибудь глупость, — произнесла она. — Ты очень странный и эгоистичный мальчик.

— Да послушай же ты меня! Феррис — это отстой, и ему плевать, что все это понимают. Эта его дурацкая кличка — Флэш — знаешь, откуда взялась? Все началось с шутки, потому что он такой медлительный и неуклюжий и вечно шлепается на землю, но она ему понравилась, и теперь он требует, чтобы все его так называли.

Глория выдержала паузу, продемонстрировав свое терпение и самообладание, и когда пришел ее черед, она воспользовалась ими на все сто.