Глория выдержала паузу, продемонстрировав свое терпение и самообладание, и когда пришел ее черед, она воспользовалась ими на все сто.

— А теперь, Фил, послушай ты меня. Не так часто нам выпадает шанс познакомиться с действительно приятным человеком, и я не дам тебе испортить всем остальным удовольствие. Запомни это. Он остановился, а они ушли вперед.

— И еще, — закричал он им вслед и ускорил шаг. — И еще. Он такой высокий, и басит уже и все такое, но ты знаешь, сколько ему лет? Четырнадцать!

— И что же? — невозмутимо отозвалась Глория. — По-моему, это ничего не меняет.

Филу оставалось только, повесив голову, молча трусить рядом. Уж кто-кто, а он носом чуял, когда ситуация становилась безвыходной.

На ужин была подана редкой сочности кукуруза, в которую сразу вгрызлись все наличествующие рты, тем самым освободив себя от необходимости что-то говорить, и все же через какое-то время Глория предприняла попытку завязать разговор.

— Знаешь, Эван, сегодня в деревне мы повстречали соученика Фила.

— Мм? Ну, хорошо, — пробормотал тот, не поднимая головы.

— Он живет неподалеку отсюда, с бабушкой, и производит очень приятное впечатление, но Фил утверждает, что он нам не понравится. Видишь ли, наш Фил начинает очень строго судить других людей. Без всякого снисхождения. Мне кажется, единственный на свете человек, к которому он сейчас относится одобрительно, — это он сам.

— Мама, пожалуйста, — не выдержала Рейчел. — Дай ему спокойно доесть свою кукурузу.

Это был для Фила первый знак того, что Рейчел на него больше не злится, хотя ее фраза «Дай ему спокойно доесть свою кукурузу», если вдуматься, была ничуть не лучше, чем ее же шедевр «Поскупился на фильм».

Глория, почувствовав неловкость, царственно встала из-за стола, чтобы унести на кухню свою тарелку с недоеденным ужином, и, не дойдя до двери, с тихим презрением бросила:

— «Дай ему спокойно доесть свою кукурузу». Ха!

День или два спустя зазвонил телефон, Глория вскочила на ноги, чтобы взять трубку, и по ее репликам Фил сразу догадался, о чем идет речь.

— Кто? Боюсь, что я не знаю никакой… о, так вы бабушка Флэша Ферриса! Как это мило, что вы нам позвонили, миссис Тэлмедж… Ах, как замечательно. Конечно, мы с огромным удовольствием. Если вы дадите мне указания, как добраться до вашего… да, я готова.

Она вооружилась карандашом и начала записывать, и тут Фил понял, что путь к отступлению ему отрезан.

На следующий день Фил и его мать, разодетые для чайной церемонии, топали вот уже целую милю вдоль главного шоссе, а проносящиеся мимо машины, играя на солнце всеми поверхностями, обдавали их пылью, которая ложилась коричневым загаром на их лица, въедалась в глаза, проникала во все складки одежды.

— Ты уверена, что мы идем правильно? — спросил он с досадой в голосе.

— Конечно, уверена. Осталось уже совсем немного.

— Я могу взглянуть на указания, которые ты записала?

— Дорогой, я не хочу останавливаться посреди дороги и рыться в сумочке. Мы наверняка почти пришли. Когда увидишь вывеску «Аккумуляторы Делко», надо будет повернуть налево.

Только сейчас до него дошло, что миссис Тэлмедж, вероятно, не предполагала, что они пойдут пешком.

— О боже, — вырвалось у него. — Она дала тебе указания, как к ним добраться на машине?

— Ну да, наверно, хотя какая разница. Городок у нас маленький.

— О боже, — повторил он. — Ну и хрень.

— Филли, ты ведь знаешь мое отношение к этому слову.