– Ищу следы взлома.

– Взлома?!

Заинтригованный Йоргенсен присел рядом с Тимофеем. Они вместе тщательно осмотрели замочную скважину.

– И как? – спросил Йоргенсен.

– Не знаю.

– Следы есть или их нет?

– Есть царапины, в том числе – свежие. Их могли оставить и ключом. Я не уверен, лучше дождаться криминалистов.

Йоргенсен встал и совершенно другим тоном сказал:

– Ну так какого черта вы лезете, если не соображаете?

Вместо ответа Тимофей вновь открыл дверь и вошел внутрь. На этот раз остановился сразу за порогом и снова внимательно осмотрел помещение. Кровь. Одежда на коробке. Смятый свитер. Тело на матрасе. Кровь, кровь, кровь…

Взгляд его упал на стену. Стена была темно-коричневого цвета, поэтому замысел убийцы исполнился не сразу. Надпись, сделанная кровью, не бросалась в глаза.

– Brunhilde gehört zu mir, – прочитал Тимофей.

– Господи… – Голос Йоргенсена вернулся к прежней неуверенности. – И что это значит? Я не говорю по-немецки…

– «Брюнхильда принадлежит мне», – перевел Тимофей на английский.

Буквы были такими же нарочито витиеватыми, как в анонимных письмах.

70

Медпункт наполнился криками боли. На операционном столе лежал помощник повара, а единственный оставшийся на станции врач, Йоргенсен, накладывал шину.

– Он взял один из снегоходов и просто уехал, – говорил Конрад.

Начальник станции стоял в коридоре, возле открытой двери медпункта, напротив Тимофея.

– Куда? – спросил Тимофей.

– Не доложил, – поморщился Конрад. – Барт попытался его остановить – видите, к чему это привело.

– Он бросился на снегоход, которым управлял человек, спасающий свою жизнь?

– Уж простите, но человеку не всегда свойственно принимать исключительно логические решения, основанные на холодном анализе!

– Да, я это знаю, – легко согласился Тимофей.

Барт издал особенно громкий крик, и Конрад закрыл дверь.

– Полагаю, Оскар попытается добраться до ближайшей станции.

– Это возможно?

– Теоретически – да. Вы читали книгу «Марсианин»?

– Я не читаю художественных книг.

– Ну, в общем, удачный исход авантюры Оскара ничуть не менее вероятен, чем успех героя этой книги. Я передал на соседнюю станцию все, что мы знаем. Что к ним едет человек, возможно, убийца… По крайней мере, там он не натворит бед.

– А каков самый вероятный исход?

– Оскар заблудится, движок заглохнет. Если ему очень-очень сильно, невероятно повезет, мы найдем его живым, когда стихнет буря. Сильнейшие обморожения, ампутация конечностей, слепота… Это будет чудо в любом случае. Откровенно говоря, я на его месте предпочел бы умереть.

– Почему? – Тимофей внимательно смотрел на Конрада.

– Ну… – Конрад поморщился. – Жизнь инвалида в любом случае не сахар. А Оскару еще и придется вернуться в Германию. Там ему не рады и без этой сумасшедшей истории…

– Не рады – почему?

– Н-да, теперь, думаю, нет смысла беспокоиться о его чести… Настоящее имя Оскара – Готтлиб Круспе.

Конрад сделал паузу, как будто ждал, что Тимофей скажет: «Тот самый Готтлиб Круспе?!» Но Тимофей молча ждал продолжения.

– Ну да, вы, наверное, не интересуетесь новостями, да и было это давно, – пробормотал Конрад.