Вернер огляделся по сторонам, вежливо поздоровался с китаянкой. И вдруг попросил Тимофея:

– А ну-ка, дай мне распечатку.

Тимофей вытащил лист из рюкзака.

Вернер нашел строчку с названием магазина. Хмыкнул, заметив, что это название повторяется в строках, выделенных желтым, еще дважды. И подошел к витрине с алкогольными напитками. Выбрал бутылку, повернулся к стойке с прохладительными. Взял полтора литра кока-колы. Отнес бутылки на кассу. Спросил:

– Сколько с меня?

Китаянка сложила на калькуляторе две цифры и показала калькулятор Вернеру.

Молча. Наверное, акцент у нее был еще хуже, чем у Тимофея.

Цифра почти совпадала с той, что была на листе. Расходилась в центах.

– Значит, он брал не колу, – пробормотал Вернер. И принялся объяснять китаянке, помогая себе жестами: – Мужчина. Живет в этом доме. Приходит сюда. В последний раз был неделю назад. Покупает вот этот виски, – он придвинул бутылку женщине. – Знаешь его?

Китаянка озадаченно молчала.

Вернер изобразил пантомиму еще раз. Добавил:

– С ним могла быть женщина. Не здешняя. Хорошо одетая. Не как он. Другая. Понимаешь?

– Красная машина? – вдруг сказала китаянка. – Женщина – красная машина?

– Да! – выпалила Габриэла. – У мамы Тима – красная машина!

– Другая женщина, – понимающе сказала китаянка. – Не его. Не этого мужчины.

Вернер осторожно кивнул.

– Хотя они… – Китаянка запнулась – должно быть, не знала нужного слова. Подумала. – Они – одна земля.

– Не понимаю, – нахмурился Вернер.

– Соотечественники, – сказал Тимофей. – Эти люди говорили на одном языке, правильно? Вы это хотите сказать? На чужом, не на немецком?

Китаянка показала ему большой палец и энергично закивала.

– То есть тот человек – тоже русский. – Вернер повернулся к Тимофею. – Ты знаешь, кем он может быть? У твоей мамы много русских знакомых?

– Достаточно. Еще перед тем, как мы переехали сюда, она общалась со многими людьми. Узнавала всякие подробности относительно переезда.

– Она общалась с ними по Сети?

– Да, конечно. Но когда мы переехали – никто не мешал маме познакомиться с кем-то из этих людей лично. Предполагаю, что так оно и было.

Вернер посмотрел на него удивленно. Переспросил:

– «Предполагаю»? То есть точно ты не знаешь?

– Нет. Это ведь жизнь мамы, а не моя.

– А у вас в семье не принято… гхм… интересоваться жизнью друг друга?

– Это не принято для меня, – сказал Тимофей. Он не знал, как еще построить фразу.

– Интересная ты личность, – хмыкнул Вернер. На Габриэлу взглянул почему-то с сочувствием. – Ладно… – Снова повернулся к китаянке. – А где нам найти этого мужчину? – Увидел непонимание в ее глазах и задал вопрос по-другому: – Квартира. Тот мужчина, который приходил с женщиной. Где он живет – знаешь?

Китаянка отрицательно покачала головой.

– Хотя бы подъезд? – допытывался Вернер. – Ты сказала, женщина приезжала на машине. Где она оставляла машину?

Китаянка впала в глубокую задумчивость. То ли вспоминала, то ли снова не поняла вопрос.

На входной двери звякнул колокольчик.

Они, все четверо, машинально повернулись к двери.

Китаянка просияла.

– Вот! – обрадованно объявила она, показывая пальцем на вошедшего.