– Мы не будем это покупать. Извините, – и тоже выбежала из магазина.

Дурацкая мысль, пришедшая почему-то в голову: китаянка не выглядела расстроенной. Скорее, восхищенной. Должно быть, не каждый день в ее магазине устраивали такие шоу.

Выбежав, Габриэла едва успела заметить Тимофея, свернувшего за угол дома. Устремилась туда же и увидела детскую площадку. Малыши под присмотром мам и нянь качались на качелях, играли в песочнице и лазили по пластиковым горкам.

К тому моменту, как Габриэла выбежала из-за угла, Тимофей уже пересек площадку и несся дальше. Габриэла, стараясь не терять его из виду, бросилась следом.

Ч-черт!!! Кто-то из малышей столкнул с горки игрушечный самосвал. Тот покатился под ноги бегущей Габриэле. Она споткнулась о машинку и упала – растянувшись во весь рост.

– Девочка!..

– Ты не ушиблась?..

– Тебе помочь?..

Габриэлу обступили мамы и няни.

Она почти не ушиблась – резиновое покрытие площадки, рассчитанное на нетвердо стоящих на ногах малышей, погасило удар. И даже не испачкалась. Но время было безвозвратно потеряно – когда Габриэла поднялась на ноги, Тимофея уже не увидела.

Невежливо отмахнувшись от причитающих мам и нянь, Габриэла бегом пересекла площадку. Огляделась. Площадка располагалась между двумя домами. За следующим, дальним домом виднелся забор, отгораживающий здание спортивного комплекса. У забора Габриэла разглядела две знакомые фигуры и побежала к ним.

Вернер держал в руках куртку. Выглядела она точь-в-точь как та, в которую был одет беглец. Потертая джинсовая куртка – Габриэла подумала, что ее купили задолго до того, как появилась на свет она сама.

Габриэла знала людей, которые тяжело расстаются со старыми вещами. Мамин брат, дядя Шухарт, был таким. Запросто мог надеть ветровку или кардиган, которые покупал еще когда учился в колледже – благо, в размере дядя Шухарт с тех пор не изменился. Его жена ворчала, но старые вещи не выбрасывала. И выглядели эти вещи совсем не так, как куртка, которую вертел в руках Вернер. Дядя Шухарт не выбрасывал старье, потому что к нему привык. Хозяин этой куртки не выбрасывал ее потому, что махнул на себя рукой. Ему было все равно, как он выглядит. И просто не приходило в голову, что можно зайти, например, в секонд-хенд и подобрать себе что-то гораздо более приличное – заплатив за это сущие копейки. Если за состоянием вещей дяди Шухарта тщательно следила его жена, то об этой куртке Габриэла не могла сказать, как давно она бывала в прачечной. Человек, потерявший ее, был еще не бездомным. Он пока не опустился на самое дно. Но уверенно туда стремился – в этом Габриэла отчего-то не сомневалась.

Рукава куртки порвались под мышками. А сама она оказалась вывернутой наизнанку.

– Он полез через забор, – объяснил Вернер в ответ на вопрос Габриэлы. – Зацепился курткой, повис. Увидел, что я его догоняю, поднял руки и вывернулся. Я бы его уже не догнал… Да и, если рассудить, догони я его – что бы предъявил? Мы ведь толком ничего не знаем. Не знаем даже, кто он такой.

Тимофей стоял рядом с Вернером. Он, по своему обыкновению, молчал.

– А документов нет? – спросила Габриэла.

Вернер покачал головой.

– Ни телефона, ни документов. Ни хоть какого завалящего чека…

Но, тем не менее, продолжил обшаривать карманы куртки. И вдруг воскликнул:

– О!

Нащупав что-то, нырнул пальцами во внутренний карман. И вытащил из него почтовый конверт.

Конверт выглядел так, словно о нем надолго забыли. Он был помят и потерт на сгибах.

– Давно с собой таскает, – подтвердил догадки Габриэлы Вернер. – Так, ну адреса нет…

Он повертел конверт – на котором действительно не были указаны ни адрес, ни имя получателя.