Вскоре показалась ярко-красная водительская спецовка, которую Оскар надел перед тем как совершить свой безумный побег.

– Вытаскиваем? – спросил Огастес.

– Ни в коем случае! – вмешался врач. – У него может быть повреждена спина. Убирайте снег.

– Значит, если этот сукин сын жив, – пропыхтел Огастес, аккуратно освобождая неподвижное тело от снега, – нам придется пять километров переть его на носилках – вместо того чтобы кинуть через сиденье и спокойно довезти? Клянусь генератором, я люблю Оскара все больше! С каждой секундой!

Когда освободили голову Оскара, Конрад жестом велел прекратить раскопки и посмотрел на врача.

– Давай. Твой выход.

Йоргенсен стянул рукавицу и просунул ее за воротник лежащего ничком бывшего коллеги.

– Ну? – не выдержал Огастес, когда врач поднял голову. – Жив?!

75

Вероника пила уже вторую чашку кофе и никак не могла стряхнуть с себя сонливость. Ночка выдалась еще та, а утром Тимофей подскочил ни свет ни заря, и ей тоже пришлось вставать. Не могла позволить себе разлеживаться.

Все, кроме тех, кто уехал на поиски Оскара, опять собрались в столовой. Пришел, опираясь на костыль, даже помощник повара. Брю выглядела так, будто вовсе не сомкнула глаз за всю ночь – что, в общем, и неудивительно.

– В гробу бы я видала такой отдых, – вздохнула Вероника.

– Все-таки изначально мы ехали не отдыхать, а работать, – напомнил Тимофей.

– По-моему, мы и не отдохнули, и не поработали, – ворчала Вероника. – Впрочем, хоть сейчас наконец-то жизнь стала похожа на жизнь.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Тимофей.

– В жизни вечно нет никакого смысла, а самые важные вещи происходят случайно, – зевнула Вероника. – Это в кино ты бы обязательно раскрыл дело, пользуясь исключительно своими гениальными мозгами. А в жизни преступник сам себя выдал и сам же себя угробил. Тоска…

– Как минимум два «живых» дела я раскрыл, пользуясь исключительно своими гениальными мозгами, – напомнил Тимофей.

– Это – статистическая погрешность, – отмахнулась Вероника. – Если хочешь мое мнение – нам нужно вернуться к архивным делам. Это спокойнее, безопаснее, и там у тебя куда больше шансов блеснуть.

– Согласен, – неожиданно покладисто отреагировал Тимофей. – Меньше эмоций, вовлеченности. Проще оценить картину, частью которой ты не являешься.

Рация, стоявшая на столе, затрещала и что-то сказала. Повар схватил ее, ответил; рация затрещала вновь. Вероника опустила взгляд на планшет, и ее глаза широко раскрылись:

– Да не может быть!

76

В этот раз поисковики в дверь не вошли, а влетели.

– Освободите коридор! – орал Конрад. – Вон! Все – вон отсюда!

Вероника поняла его уже по интонации, лишь постфактум прочитав перевод на экране планшета. Она отпрянула обратно в столовую, толкнув спиной Брю. Потом проем загородила массивная спина повара. Вероника лишь мельком успела увидеть что-то ярко-красное, лежащее на носилках.

Оскара унесли в медпункт, дверь захлопнули.

– Боже мой, он жив! – повторяла Брю. – Какой ужас, какой кошмар…

– Не волнуйся, – коснулась ее плеча Вероника. – Если он и жив, то вряд ли подвижен настолько, чтобы разгуливать по коридору.