– Пора… – проворчал Вернер и, кряхтя, сел на гостиничной кровати.

Кровать была не так уж плоха, но в его возрасте, при его состоянии здоровья любые перемены меняли все только к худшему. Тело болело так, будто он всю ночь работал в спортзале, а не спал. Голова гудела.

Нащупав трость, Вернер поднялся и заковылял к туалету. Мысли, просыпаясь, вяло ползали по голове и недовольно брюзжали.

Четырнадцать лет он не слышал и не видел Тима. И вот теперь, стоило им встретиться, все началось с начала. Ему приходится лезть в какие-то авантюры, делать какие-то непонятные вещи. А ведь он уже даже не на службе. Комиссован из-за ранения.

Вот уже три года Вернер довольствовался спокойной жизнью на пенсии, иногда подрабатывая в качестве консультанта – все же у него за плечами был немалый опыт. И теперь – опять этот упрямый взгляд и безапелляционные требования: «Тебе нужно поехать в Берлин и ждать моего сигнала».

И он поехал. Хотя бы потому, что Тим в этот раз старался не для себя, он пытался помочь Брю. На несчастную девочку свалилось столько откровенного дерьма, что Вернер был готов на все, лишь бы избавить ее от преследования.

Вернер спустил воду в унитазе, вымыл руки и лицо, почистил зубы. Оценил в зеркале мешки под глазами и покачал головой.

– Если это он – я его убью, – пообещал зеркалу Вернер. – Просто прикончу. Я ведь больше не полицейский, могу себе позволить.

Кивнув, он одобрил сказанное и пошел одеваться.

Выйдя на Шенеберг-штрассе, Вернер двинулся в сторону остановки. Движение еще только набирало силу, и в промежутках между проносящимися мимо машинами можно было услышать тишину.

В автобусе Вернер задремал, но проснулся перед своей остановкой. Выйдя, прошел половину квартала и свернул в нужный подъезд. Вызвал лифт. Поднялся на третий этаж.

Совершенно безликое помещение. Беленые стены и потолок, кажется, что здесь пахнет стерильностью, как в больнице.

Вернер подошел к квартире номер восемь и сунул руку за пазуху. Проверил, легко ли вынимается из кобуры пистолет. Только после этого он позвонил в дверь.

Звонок назойливо дребезжал в квартире раз за разом. Вернер продолжал нажимать на кнопку, но с каждой секундой делался все мрачнее.

Квартира пуста. Ублюдка там нет, потому что он – в Мюнхене. Тим, этот чокнутый мальчишка, прав – как был прав тогда, четырнадцать лет назад. И теперь остается лишь позвонить ребятам, бывшим коллегам, сказать, чтобы объявляли в розыск. Суток не потребуется – и сукин сын окажется у них в руках. А еще через сутки он начнет говорить. Уж об этом Вернер позаботится.

А может быть, кстати, и не нужно никому звонить. Вернуться в Мюнхен и найти ублюдка самому. Познакомить его с пистолетом, который прекрасно вынимается из кобуры. Сберечь средства налогоплательщиков. Минус адвокат, минус суд, минус завтраки, обеды и ужины в тюрьме. Плюс – спокойная жизнь малышки Брю и всей его семьи…

Замок щелкнул, и дверь открылась. Вернер отпустил кнопку и уставился на то, что стояло за дверью.

Оно было голым и было совершенно точно мужского пола. Длинные спутанные волосы закрывали лицо целиком. Когда существо поднесло тонкой рукой сигарету к губам, которых не было видно за волосами, Вернер испугался, что шевелюра сейчас вспыхнет.

Существо повернулось и, шаркая босыми ногами, двинулось по грязному полу в глубь комнаты. Это выглядело как приглашение. Вернеру ничего не оставалось, кроме как войти следом.

Он закрыл за собой дверь. Существо тем временем уселось голой задницей на табурет, стоящий посреди комнаты, и положило руки на клавиши синтезатора. Послышался тихий звук из лежащих на синтезаторе накладных наушников.