– Больше не ношу. Теперь отвертка – вещественное доказательство. Она осталась в полиции.

– Ясно. – Габриэла перекинула через плечо длинные каштановые волосы, собранные в хвост. Задумчиво накрутила на палец волнистую прядь. – А когда же ты успел взять эту отвертку? Ты ведь сказал – ее отобрали перед входом на аттракцион и отдали Штефану?

– Не помню.

– Совсем-совсем не помнишь?

– Совсем.

– И как ты это сделал, никто не видел?

– Никто.

– Так не бывает, – уверенно объявила Габриэла. Отбросила волосы за спину. – Мой брат Вернер говорит, что всегда есть люди, которые хоть что-то, да видели! Он работает в полиции – помнишь, я тебе рассказывала?.. Надо просто найти этих людей. Пусть не тех, кто видел, но хотя бы тех, кто был поблизости.

– Этих людей нашли. Контролер, которая пропускала меня на аттракцион, подтвердила, что отвертка – моя. Парень, который выпускал меня с колеса обозрения, подтвердил, что я спешил и что сразу пошел в ту строну, где через пять минут нашли убитого Штефана. Еще целая толпа людей подтвердила, что я, невменяемый, пробирался мимо них – а потом закричал.

– Ты закричал, потому что испугался, – сказала Габриэла. – Увидел мертвого Штефана и закричал! Я бы тоже закричала.

– Это – не доказательство.

– Значит, надо найти доказательство! – Габриэла вскочила с табурета. Объявила: – Нужно рассказать обо всем Вернеру. Он знаешь, какой умный! Обязательно что-нибудь придумает.

Она вынула из чехла, висящего на шее, телефон и уверенно набрала номер. Закончив разговор, сказала:

– Вернер как раз дома. Поехали!

– Мне нельзя выходить из дома.

– Значит, уйдешь так, чтобы тебя никто не видел. Твоей мамы еще долго не будет?

– Она вернется к шести часам. В семь мы должны быть у психолога.

– Успеем. Поехали. Вернер живет недалеко.

38

Начальник станции Доминик Конрад сам предложил двум оставшимся в столовой туристам совершить прогулку на снегоходах, и теперь Тимофей сидел за спиной Вероники, обнимая ее обеими руками, чтобы не упасть. Основная часть ветра, таким образом, доставалась ей.

Тимофей охотно бы с ней поменялся, тем более что управление выглядело достаточно простым, но у него не было водительских прав, а у Вероники была даже подходящая категория. Доминик Конрад, при всей своей видимой мягкости, правил придерживался строго.

Тимофею ничего не оставалось, кроме как молча смотреть на проносящиеся мимо причудливые рельефы шестого континента. И сердце билось чаще, чем обычно.

Вдруг мотор одного снегохода заглох. Спустя мгновение заглушила свой и Вероника.

Тимофей отпустил ее и ступил на снег. Пар, обогревая нижнюю часть лица, струей вырывался сквозь маску при выдохе. А от вдоха на маске застывали крохотные льдинки.

Доминик Конрад, остановившийся в десятке метров впереди, помахал рукой, потом поднес ко рту указательный палец и вновь махнул, приглашая идти за собой.

Тимофей и Вероника переглянулись и двинулись за начальником станции.

– От этой тишины можно сойти с ума, – сказала Вероника.

Голос ее звучал глухо сквозь маску и шарф – Вероника намотала его поверх маски.

Тимофей прислушался. Через шапку и капюшон он что-то различал, какой-то звук, которого раньше не слышал и не мог толком ни с чем соотнести.

– Что это? – тихо спросил он.

– Где?! – замотала головой Вероника.