– В-верно, – прошептала Брю.

– Он наверняка просто преследовал тебя. Да ему достаточно в глаза посмотреть, чтобы понять: это псих и маньяк!

Брю вдруг встала, высвободив руки.

– Если Генрих и стал таким – то лишь из-за меня.

– Это не так, – поднялся следом за ней Лоуренс.

– Это – именно что так. Теперь Габ мертва, а Генрих сядет в тюрьму до конца жизни. И все из-за меня… – Брю всхлипнула и отвернулась. – Я хочу побыть одна.

– Брю…

– Оставь меня!

Она выбежала из столовой, едва разминувшись в дверях с Конрадом.

61

В дверь постучали. Вероника дернулась во сне, но сон быстро утянул обратно. Реальный мир получил от нее более чем достаточно, теперь ей хотелось просто отдохнуть, завернувшись в два плотных одеяла и оставив где-то снаружи беспощадно воющую вьюгу и всю эту мутную историю с убийством Габриэлы. Убийца пойман, посажен под замок, и она наконец имеет право отдохнуть как следует.

Стук повторился. Веронике показалось, будто она даже в стуке различает занудную интонацию ночного визитера.

– Тиш-ш-ш-ша, – прошипела она, открыв глаза.

Когда стук раздался в третий раз, Вероника спустила ноги в шерстяных носках на холодный пол и, ворча, подошла к двери.

– Почему ты не спрашиваешь, кто стучит? – спросил Тимофей, ввалившись в комнату.

– Потому что, во-первых, убийца сидит под замком, а во-вторых, я знала, что это ты, – зевнула Вероника. – Что случилось, босс? Мне съездить на соседнюю станцию за твоим любимым йогуртом?

Тимофей уставился на Веронику.

– Откуда ты знала, что пришел я?

– По голосу. – Вероника, шаркая ногами, прошла обратно к кровати и снова залезла под одеяла, оставив снаружи только голову.

– Я ничего не говорил.

– А тебе, Тиша, и не нужно, – пробормотала Вероника. – Ты уже все сказал…

– Эй, не спи! – Тимофей тряхнул ее за плечи. – Мне нужно поговорить.

– Эк на тебя Антарктида действует! – Вероника окончательно проснулась и заняла полусидячее положение. – Да что случилось, блин?

Тимофей сел на край ее кровати и погрузился в задумчивость. Взгляд его был устремлен в темноту за окном, где продолжала бесноваться буря.

– Тиш? – позвала Вероника.

Тимофей вздрогнул. Вероника не могла отделаться от мысли, что здесь, в Антарктиде, Тимофей более, чем когда-либо, напоминает нормального человека. С нормальными человеческими слабостями.

Вытянув левую руку из-под одеяла, Вероника сжала его ладонь.

– Не покидает ощущение, что мы здесь расследуем не одно дело, а два или даже три, – сказал Тимофей.

– Мы уже всё вроде как расследовали, – напомнила Вероника. – Осталось только оформить по закону – и здравствуй, теплый мир.

– Хорошо, – кивнул Тимофей. – Тогда просто выслушай меня и скажи, что я все усложняю и на самом деле все не так.

– Это я могу. – Вероника согнула ноги в коленях и приготовилась слушать.

– Смотри. Генрих Вайс учился вместе с Брюнхильдой до пятого класса. В пятом классе у них произошел конфликт, и Генрих был вынужден перевестись в другую школу. Он вырос, выучился на автомеханика. Начал зарабатывать, сделал операцию, почти избавился от лицевого дефекта. Но в какой-то момент, ни с того ни с сего, безо всякого очевидного триггера начал писать анонимные письма Брюнхильде…

– Для психа это норма, – вставила Вероника.