– Для психа это норма, – вставила Вероника. – Может, полнолуние повлияло. Или птичка на голову нагадила. Триггером могло быть все что угодно – тебе ли не знать.

– Допустим, – согласился Тимофей. – Продолжаю. Генрих устроился на работу в фирму, обслуживающую технику в Антарктиде. Для него это – хороший заработок вахтовым методом. Насколько я понимаю ситуацию, трудоустроился он примерно в то же время, когда Габриэла впервые высказала в блоге идею о поездке в Антарктиду.

– Пока все сходится.

– Что сходится? – Тимофей посмотрел на Веронику широко раскрытыми глазами. – Генрих же не мог знать, что Брюнхильда поедет с Габриэлой! Все сходится в том случае, если он хотел убить именно Габриэлу. Да и то – с натяжкой.

– Хм… – Теперь Вероника тоже призадумалась. – И вправду, странно… А может, он и хотел убить Габриэлу? Ну, мало ли, чего мы не знаем о той школьной истории. Может, Брю ему напакостила не так сильно, как Габ? Она вполне могла попытаться защитить сестру, и…

– Да, – решительно тряхнул головой Тимофей. – Эта мысль приходила мне в голову. Вот и получается, что мы имеем два разных дела: анонимщик и убийца. Но беда в том, что я не могу сложить их обоих в портрете одного Генриха Вайса. Человек, решившийся на убийство, не станет писать письма с угрозами. Человек, который пишет письма с угрозами, вряд ли решится на убийство. Тем более если речь идет о разных людях. Я мог бы предположить, что мы имеем дело с диссоциативным расстройством психики.

– Дис… чего? – поморщилась Вероника.

– Раздвоением личности. Однако и здесь возникает натяжка. Обычно личности как-то компенсируют друг друга, а в нашем случае мы имеем двух маньяков с практически идентичными маниями: месть. Это странно.

– По-моему, раздвоение личности – само по себе странно…

– Подожди. И вот тут возникает третий осложняющий момент – отвертка.

– Тиш, ну мы же обсуждали…

– Сказанные нами слова никак не влияют на объективно произошедшие события. Из старого уравнения – Габриэла, я, отвертка. Что, по-твоему, должен подумать компетентный следователь?

– Что все это – какая-то хрень, не имеющая отношения к делу?

– Нет, – покачал головой Тимофей. – Он должен подумать, что убийца – я.

Вероника вздрогнула, но руку Тимофея не отпустила. Пробормотала:

– А это еще что за новости?

– Генрих Вайс будет отрицать свою причастность к убийству и к анонимным письмам, – принялся перечислять Тимофей. – Никаких прямых улик, указывающих на него, нет. Все, что есть, – привязка к старой школьной истории с теми же действующими лицами. В этом плане мы с Генрихом – в одинаковом положении.

– Но ты же не мог убить! – воскликнула Вероника.

– Не так громко, пожалуйста. Объективно: я мог убить.

– Полная чушь! Мы вместе ездили смотреть пингвинов. Я и Конрад – свидетели. Мы вернулись вместе. А Габриэла уже пропала!

– Сколько прошло времени с тех пор, как я сказал тебе найти Габриэлу?

– Минут пять, – предположила Вероника. – Ну… Ну, может, десять.

– Если Габриэла уже была на улице, я мог незаметно выйти, прихватив отвертку, убить ее и вернуться к себе в комнату незамеченным. А может быть, кто-то меня даже видел. И это всплывет позже.