– Но они шли против вас! – крикнул кто-то из толпы.

– Они шли против короля. Послушайте…

Я понимала, что сейчас сделаю опасный шаг. Но этот шаг мог подготовить почву для приезда Верховного Жреца.

– Отчасти они говорили правду. Я не отреклась от религии пяти богов, потому что чувствовала, что Храм Всевидящего Ока имеет своей целью не объединение людей, а раздоры. Храмовники поняли это и стали настраивать против меня вас. В отъезде короля они увидели прекрасную возможность захватить власть, вступили в заговор с Микеле Вислы. Храм Всевидящего Ока не дал нашей стране ничего, кроме раздоров, гнева и кровавого мора. Верховный Жрец помог мне заключить союз с Виссарией и Измиром, потому что знает, в какой мы все опасности из-за халифата Омейя. Он не просил ничего взамен, но я думаю, вы все понимаете, что я попрошу вас вернуться к религии пяти богов. Я обещаю, что, если вы посчитаете нужным верить во Всевидящее Око, никто не станет вас преследовать. Но думаю, разница очевидна для всех нас. Ваши деды и прадеды верили в богов и поклонялись им. Я не прошу вас принять новую веру, а лишь прошу вернуться к старой.

Молчание было мне ответом. А потом раздался хохот Микеле Вислы.

– Иноверка! Сама призналась! Грязная альбионская шлюха! Ты морочишь нам голову! Торгуешь душами народа! Это ты сеешь раздор, а не Храм!

Я молча смотрела на него. Вступать в словесный поединок с поверженным противником – не самое мудрое решение. По приказу Алессио люди передали Микеле Вислы страже, и того увели. Король приблизился к нам на коне.

Горожане все еще нерешительно топтались. Моя речь ввела их в замешательство. По знаку короля Алессио помог ему поднять меня коня.

– Королева задала вам вопрос, – звучно сказал король, обняв меня за талию. – Подумайте над ним. Вернитесь в свои дома, обсудите с близкими. Я хочу вернуться в старую веру. Сегодня прибудет Верховный Жрец. Когда он будет проводить ритуал на озере, вы можете присоединиться ко мне.

Он развернул коня и поехал к замку.

– Вы ослушались моего приказа и вышли, – заметил он.

– Я просто увидела, что вы испытываете некие затруднения с тем, чтобы усмирить народ, – съязвила я.

– Вы слишком много на себя берете, Эллен. Я понимаю ваше желание помочь, – поспешил смягчить первую фразу Генрих, – но вы рискуете собой, и порой необдуманно. Я обещал вам свободу после победы, но если вы будете рисковать собой, то можете до победы не дожить.

Я промолчала, но потом все-таки спросила:

– Архиепископ Гамас?

– Повешен, – сухо ответил король. – Его вздернули раньше, чем я успел до него добраться. Мерзавцу повезло.

Я удивилась, услышав в голосе короля еле сдерживаемую ярость. Хотела спросить, как он планировал разобраться с Гамасом, но король не дал мне заговорить, добавив после молчания:

– Я уже провел утром совещание королевского совета. Дождемся Жреца, и в путь.

– В путь? – переспросила я.

– Да.

Генрих въехал во двор замка, конюх помог мне спуститься, следом спешился король.

– Вы поедете на фронт, – добавил король. – Со мной.

– Зачем? – удивленно спросила я.

– Ваша целительная сила нужна моим воинам.

– Я не поеду. Это опасно. Вы сами только что говорили… И потом, я нужна здесь!

Он все-таки понял, что отпускать меня нельзя… Что же делать? Паника накатила внезапно. Ужас от того, что король меня теперь никогда не отпустит, слепил и глушил голос разума.

– У вас будет надёжная защита, вы будете в тылу, а не в авангарде.