Тело золотистого на полу содрогнулось. Он откатился в сторону, окрасив леса своей кровью, еще раз перевернулся и, проскользнув под перилами, головой вперед нырнул вниз. До цементного пола было двести пятьдесят футов.

Нож больше не был нужен, и юноша вытер клинок о бедро, плюнул вниз через перила и спокойно сказал:

– Ты мне никакой не родственник.

Щелчок, и клинок исчез в рукояти. Юноша стал спускаться с лесов.

– Эй! – позвал его Санди, когда к нему вернулся голос. – А как же... Я имею в виду... Теперь‑то это ваш корабль!

Среди золотистых существовали свои законы наследования – в чести было лишь право сильного...

Золотистый оглянулся, посмотрел на Санди.

– Я дарю его тебе, – фыркнул юноша. У него были широкие, могучие плечи, и он шагнул в лифт с таким видом, словно заходил в телефонную кабинку. Вот таким был этот золотистый.

Санди выглядел испуганным. Он сразу не поверил своему счастью. Но удивление его скрылось за гримасой отвращения.

– Что, раньше не видел таких стычек? – поинтересовался я у него.

– Нет... Правда, я был возле Бара Грега через пару часов после той знаменитой резни. Ну, помните, когда золотистые перепились и стали резать друг друга по чем зря?

– Перепились или отрезвели, – вздохнул я. – Поверь мне, особой разницы нет. Трезвые они или пьяные – они безумцы. – Я покачал головой. – Все забываю, что ты тут болтаешься всего три месяца.

Санди распрямился, подошел к перилам и посмотрел на тело золотистого, распластавшееся на бетоне.

– А что делать с ним? И что делать с кораблем, а, босс?

– Я вызову кого‑нибудь из властей, чтобы они прислали рабочих убрать тело... А корабль теперь твой.

– Как?

– Золотистый ведь отдал его тебе. Надо только надлежащим образом оформить все бумаги. У тебя ведь есть свидетель. Я имею в виду себя.

– Но что мне делать с кораблем? Наверное, мне стоит оттащить его на свалку или загнать кому‑нибудь по дешевке. А может, босс... отдам‑ка я его вам. Продайте его или придумайте, что с ним делать. Я‑то сам все равно не смогу ничего сделать...

– Мне бы тоже не хотелось заниматься этим. Если я приму твое предложение, то окажусь вовлеченным в сделку и не смогу быть свидетелем.

– Я буду свидетелем, – объявил Ратлит, выходя из лифта. – Я все видел и слышал. Я стоял вон там, у дверей ангара. Кстати, тут отличная акустика. – Он присвистнул. Эхо вернуло его свист, и Ратлит на мгновение прищурился, наслаждаясь эхом своего свиста. – Потолок ведь примерно футах в... в ста двадцати. Откуда же такое эхо?

– Сто двадцать семь футов, – поправил я.

Ратлит пожал плечами.

– Мне нужно потренироваться в определении расстояний. Пойдем, Санди, оформим все бумаги. Ты передашь корабль Виму, а я стану свидетелем.

– Ты – несовершеннолетний, – возразил Санди.

Дело в том, что Санди не любил Ратлита. Думаю, виной тому то, что Ратлит был шустрым и сообразительным там, где Санди выглядел тупым и уродливым... Слишком легко мне теперь, тридцать лет спустя, вспоминать о Санди. А Ратлит всегда напоминал жирную обезьяну...

Но вы ведь даже не догадываетесь, чем кончилась эта история!

– Разве сегодня тебе не надо быть на работе в ангаре Полоски? – поинтересовался Санди, повернувшись назад к механизму.