– Писатель, – негромко произнесла я, заставляя себя не отступить и не опустить глаз.

Беттина пялилась на меня как-то уж совсем невероятно долго. А потом вырвала свою шаль и гневно удалилась, уводя за собой остальное худосочное стадо. Я привалилась спиной к колонне и, дрожа, провела рукой по животу.

– Вот стерва, – прошептала я ребенку.

Мужчина, стоящий с краю толпы, улыбнулся мне, а затем ушел, прежде чем я успела сообразить, кто он такой. А когда меня осенило, рядом уже нарисовалась Макси.

– Что это было?

– Адриан Штадт, – кое-как выдавила я.

– Разве я не говорила, что он здесь? – нетерпеливо отмахнулась Макси. – Господи, что это с Беттиной?

– Пофиг на Беттину, – пробормотала я. – Мне только что улыбнулся Адриан Штадт! Ты его знаешь?

– Немного. А ты?

– Да, конечно, – закатила я глаза. – Мы с ним в одной лиге по боулингу в Филадельфии.

– Разве он не из Нью-Йорка? – оторопела Макси.

– Да шучу я. Разумеется, я с ним не знакома! Но я большая поклонница.

Я умолкла, размышляя, можно ли сказать Макси, что, по сути, Адриан Штадт и вдохновил меня на сценарий. Как Джози Вайс была мной, так Эйвери Трейс был Адрианом, только с другим именем и без раздражающей склонности встречаться с супермоделями. Пока я решала, сказать или не сказать, Макси сама сложила два и два.

– Знаешь, а ведь он же идеальный Эйвери, – пробормотала она. – Надо бы с ним поговорить.

И направилась к окну. Я впала в ступор.

– Ты чего? – обернулась Макси.

– Я не могу просто так подойти к нему и заговорить.

– Почему? – удивленно вскинула бровь Макси.

– Потому что я…

Я судорожно попыталась придумать хороший эквивалент объяснения, мол, куда мне до вашей, кинозвездной лиги, но смогла выдавить только…

– …беременна.

– Мне кажется, – изрекла Макси, – что закон пока не запрещает беременным разговаривать с небеременными.

Я опустила голову:

– Я стесняюсь.

– Чего ты стесняешься? Ради всего святого, Кэнни, ты же репортер!

А она была права. На работе я обычно так и поступала – запросто подходила к людям, гораздо более влиятельным, знаменитым или привлекательным, чем я. Но Адриан Штадт – совсем другое дело. Тот, о котором я позволила себе размечтаться на сто страниц сценария. Что, если я ему не понравлюсь? Или он не понравится мне? Разве не лучше просто фантазировать дальше?

Макси переступила с ноги на ногу.

– Кэнни…

– Я лучше общаюсь по телефону, – выдавила я через силу.

Макси очаровательно, как и все, что она делала, вздохнула.

– Жди тут, – скомандовала она и поспешила к бару.

Когда она вернулась, в ее руке был сотовый телефон.

– О нет! – сразу возмутилась я. – С этим аппаратом мне уже один раз не повезло.

– Это другой, – Макси сощурилась на цифры, которые нарисовала прямо на ладони чем-то похожим на карандаш для губ. – Меньше. Ярче. Дороже.

Пошел вызов. Она протянула телефон мне.

На другом конце комнаты, перед окнами во всю ширину, Адриан Штадт открыл свою «раскладушку». Я видела, как в отражении стекла шевельнулись его губы.

– Алло?

– Не прыгайте, – сказал я.

Это было первое, что пришло мне в голову. Говоря, я отступила за колонну, задрапированную белым шелком, скрытую от его взгляда, но так, чтобы все еще видеть его отражение в окне.