– Не похоже, что ты в экстазе, – рискнула пошутить я.

Адриан зевнул, потер глаза и поморгал.

– Ага, попрошу возврат за некачественный товар. – Он вздохнул и покосился на меня. – Итак, ты… когда ты… кхм… тебе…

– Пятнадцатого июня, – отрапортовала я.

– И твой муж вернется через…

Я решила закончить игру в угадайку.

– Я из Филадельфии, и у меня нет мужа. И парня нет.

– О! – сказал Адриан таким тоном, словно наконец ощутил под ногами твердую почву. – Так, твоя спутница там, дома…

Я рассмеялась. Ничего не могла с собой поделать, смех сам рвался.

– И спутницы тоже нет. Просто классическая мать-одиночка.

Я вкратце изложила ему суть истории: я и Брюс, наш разрыв и двадцатиминутное примирение, беременность, сценарий и мой прилет в Калифорнию всего двенадцать часов назад.

Адриан кивал, но не задавал вопросов, а я не могла повернуться, чтобы прочесть что-нибудь по его лицу. Я продолжала вести машину. Наконец после каскада бесконечных поворотов, которые я даже не надеялась запомнить, не говоря о том, чтобы повторить весь путь в обратном порядке самостоятельно, мы припарковались на утесе с видом на океан. И, несмотря на смог, там было великолепно! Запах соленой воды, ритмичный плеск волн о берег, ощущение всей этой воды, всей этой силы и движения, так близко к нам…

Я повернулась к Адриану.

– Как же это здорово!

Он не ответил.

– Адриан?

Даже не шелохнулся. Я медленно наклонилась к нему, с опаской охотника, который подкрадывается ко льву. «Лев» не двигался. Я склонилась еще ниже.

– Адриан? – шепотом позвала я.

Никаких ласковых слов вполголоса, никаких расспросов о теме сценария или моей жизни в Филадельфии. Вместо этого я услышала храп. Адриан Штадт заснул.

Я снова не сдержала смеха. Классика жанра от Кэнни Шапиро: она на пляже с великолепной кинозвездой, с ветром, шумящими волнами и лунным светом, мерцающим на воде, и миллионом звезд на небе. А предмет страсти вырубился.

Однако я оказалась в затруднительном положении. К тому же от ветра с воды становилось холодно. Я тщетно поискала в машине плед или забытую толстовку. Голяк. Светящиеся стрелки моих наручных часов показывали четыре утра.

Я решила дать Адриану полчаса, и если он не проснется и не начнет двигаться, я… ну, я что-нибудь придумаю. Включив двигатель, чтобы погреться, и музыку с компакт-диска Криса Айзека, который был в проигрывателе, я откинулась на спинку сиденья. Пожалела, что не надела куртку. Одним глазом я поглядывала на Адриана, который пытался перехрапеть музыку, а другим – на часы.

Все происходящее было… на самом деле было нелепым и печальным, но и смешным. Моя большая поездка в Голливуд, уныло подумала я. Мой роман. Может, я была из тех девушек, которые заслуживают насмешек в журналах…

Я потрясла головой. Нет. Я знала, как позаботиться о себе. Я умела писать. И у меня на руках был козырь: я сделала то, чего хотела больше всего на свете, – я продала свой сценарий. У меня были деньги, комфорт, немножко славы. И я в Голливуде! С кинозвездой!

Я скосила взгляд вправо. Упомянутая кинозвезда признаков шевеления не подавала. Я наклонилась поближе. Адриан тяжело дышал, его лоб покрылся испариной.

– Адриан? – шепотом позвала я.

Ноль реакции.

– Адриан! – в полный голос произнесла я.

А у него даже веки не вздрогнули. Я легонько потрясла его за плечи. Опять ноль реакции. Когда я отпустила его, он безвольно шлепнулся на удобно изогнутую спинку сиденья. Вот тогда-то мне стало не по себе.