Подарок? Что за подарок? Я развернула записку полностью, и на колени, соскользнув по животу, упал серебристый ключ. Ключ от машины.

«Срок аренды истекает в следующем месяце, – написал Адриан на другой стороне листа вместе с названием и адресом автосалона в Санта-Монике. – Забрось ее туда, когда будешь возвращаться домой. И наслаждайся!»

Я поднялась на ноги, медленно подошла к окну и, затаив дыхание, подняла жалюзи. Маленькая красная машинка все еще стояла на подъездной дорожке. Я перевела взгляд на ключ, обратно на машину и тихонько ущипнула себя, ожидая, что проснусь и обнаружу, что все это был лишь сон… что я все еще сплю в своей кровати в Филадельфии, с кучей книг для беременных на прикроватной тумбочке и Нифкином, который свернулся калачиком рядом с моей головой.

Макси зевнула, грациозно поднялась с пола и встала у окна рядом со мной.

– И что тут у нас?

Я показала ей машину, ключ и записку.

– Мне кажется, что я сплю.

– Это меньшее, что он мог сделать, – сказала Макси. – Адриану невообразимо повезло, что ты не обшарила его карманы и не сфотографировала его голым.

Я одарила ее невинным взглядом широко раскрытых глаз.

– А что, так можно было?

Макси усмехнулась.

– Побудь тут, – велела она. – Я привезу твою собаку, а потом засядем за твой план покорения Голливуда.

* * *

Я ожидала, что кухонные шкафы Макси будут пустыми, за исключением, может быть, продуктов, которыми, по моим прикидкам, питаются старлетки – мятных конфет, газировки, какой-нибудь пророщенной пшеницы или пивных дрожжей или чего-то еще, что гуру диеты предписывали им есть.

Но на полках Макси было все необходимое, от куриного бульона до муки, сахара и специй, а в холодильнике лежали свежие яблоки и апельсины, молоко и сок, масло и сливочный сыр.

Киш, решила я, и фруктовый салат. Я резала киви и клубнику, когда вернулась Макси. Она переоделась в черные облегающие бриджи и вишневую футболку с рукавами-фонариками, а еще на ней были большие черные солнцезащитные очки и заколки в волосах с искусственными, как мне показалось, рубинами. Нифкин щеголял красным ошейником из лакированной кожи, украшенным такими же драгоценностями, и соответствующим красным поводком.

Они оба выглядели очень величественно.

Я накрыла стол для Макси и, в отсутствие корма, угостила Нифкина небольшим кусочком киша.

– Как же красиво, – пробормотала я, любуясь солнечными бликами на воде, свежим бризом, колышущим воздух.

– Может, останешься ненадолго? – предложила Макси.

Я покачала головой.

– Мне нужно закончить дела и вернуться… – начала я, а затем остановилась. А ведь и правда, зачем мне спешить обратно? Работа могла подождать – у меня все еще оставалось свободное время. Пропуск нескольких занятий для будущих мам – не конец света.

Комната с видом на океан так манила, особенно учитывая неспокойную, слякотную весну Филадельфии. И Макси словно прочла мои мысли.

– Будет так здорово! Ты сможешь писать, я буду ходить на работу, мы можем устраивать званые обеды и зажигать камин. Нифкин может тут побегать… Я составлю для тебя портфель акций…

Мне хотелось прыгать от радости, но я не была уверена, что ребенок одобрит подобные телодвижения. Это место невероятно. У меня бы была возможность побродить вдоль прибоя. Нифкин мог погоняться за чайками. Мы с Макси могли бы готовить.