– Она не привыкла к мужчинам, – сказала Таня.

У меня в голове пронеслось сразу шесть вариантов резкого ответа, но я благоразумно держала рот на замке.

– Мне кажется, дети меня боятся, – печально сказал Питер. – Скорее всего, из-за голоса.

– Джой разные голоса слышала, – язвительно проговорила я.

Мама тут же сделала страшные глаза, а Таня вроде бы не обратила внимания.

– Она не боится.

На самом деле Джой уже спала, ее губы были слегка приоткрыты, а длинные темные ресницы, казавшиеся еще длиннее на фоне розовые детских щек, еще не просохли от слез.

– Вот, смотри, – сказала я.

Вытерев личико, я наклонила Джой к доктору, чтобы он мог ее внимательно рассмотреть. Питер склонился ближе.

– Ух ты, – прошептал он благоговейно.

Доктор погладил щечку длинным тонким пальцем. Я лучезарно улыбнулась Джой, которая тут же проснулась, бросила один взгляд на Питера и тут же снова разревелась.

– Она привыкнет, – сказала я и шепнула на ушко дочери: – Невежливая малышка.

– Может, она голодна? – предположила Таня.

– Подгузник пора поменять? – вторила мама.

– Разочарована программой передач, – хмыкнула я.

Питер расхохотался.

– Ну, она очень проницательный зритель, – сказала я, покачивая Джой на плече. – Ей нравится спортивный вечер.

Как только Джой затихла, я налила себе еще чаю и положила горсть шоколадного печенья в центр стола. Добавила яблоко из вазы и принялась за работу.

Питер одобрительно кивнул.

– Ты выглядишь намного лучше, – сказал он.

– Ты повторяешь это каждый раз, как видишь меня, – фыркнула я в ответ.

– Но это правда, – хмыкнул доктор. – Здоровее.

И это на самом деле было правдой. С трехразовым питанием и перекусами я быстро восстанавливала свои прежние пропорции Анны Николь Смит. И я продолжала радоваться этим переменам. Теперь я видела все по-другому.

Мои ноги были крепкими и сильными, а не толстыми или неуклюжими. Теперь у моей груди была цель, помимо того, чтобы растягивать свитера и затруднять поиск не бежевого бюстгальтера. Даже моя талия и бедра, испещренные серебристыми растяжками, говорили о силе и рассказывали историю. Может, я и большая девочка, рассуждала я, но это не самое плохое в мире. Я была безопасной гаванью и мягким местом для отдыха.

– Создана для комфорта, а не для скорости, – хихикнула я про себя.

Питер улыбнулся.

– Гораздо здоровее, – повторил он.

– Тебя выгонят из Центра похудения, если узнают, что ты мне это сказал, – засмеялась я.

Доктор пожал плечами, как будто это не имело значения.

– По-моему, ты прекрасно выглядишь. Я всегда так считал, – произнес Питер.

Мама сияла. Я бросила на нее предупреждающий взгляд и поудобнее устроила Джой на коленях.

– Итак, – начала я, меняя тему, – что привело тебя в наши края?

– На самом деле я хотел спросить, не желаете ли вы с Джой прокатиться?

В груди снова сжало. Мы с Джой никуда не ездили с момента выписки, кроме как на осмотр в больницу.

– Куда поедем? – стараясь говорить небрежно, спросила я.

– Вниз по берегу, – ответил он расхожей в Филадельфии фразой. – Просто немного прокатимся.

Это звучало очень мило. И ужасно.

– Я не уверена, – протянула я с сожалением, – что Джой готова.