Спустя еще сорок минут мучений мы перешли в парилку и, завернувшись в полотенца, растеклись по скамейкам.

– Как твой король йоги? – поинтересовалась я.

Сэм сладко потянулась, сыто улыбаясь.

– Чувствую себя такой гибкой, – самодовольно выдала она.

Я швырнула в нее полотенцем.

– Не издевайся. У меня-то уже, наверное, никогда секса не будет.

– Да брось, Кэнни, – отмахнулась Саманта. – Ты же знаешь, отношения приходят и уходят. Мои вот в основном уходят.

Что было правдой. На личную жизнь Сэм в последнее время как будто кто-то наложил проклятие. Она знакомилась с парнем, и первое свидание проходило просто чудесно. После второго все опять складывалось совершенно замечательно. А потом, на третьем, случался какой-нибудь ужасно неловкий момент, и Сэм делала об этом парне какое-то невероятное открытие, из-за которого, по сути, больше не хотела иметь с ним ничего общего. Последний бойфренд, врач-еврей с потрясающим резюме и завидными физическими данными, уже казался было главным претендентом на приз… до свидания номер три, когда он пригласил Сэм домой на ужин, и она ужаснулась висящей на самом видном месте в коридоре фотографией его сестры.

«А что не так?» – спросила я тогда.

«Она была топлес», – ответила Саманта.

Прощай, доктор Идеал. Привет, король йоги.

– Посмотри на все с другой стороны, – продолжала подруга. – День был паршивым, но зато он уже закончился.

– Я просто хотела бы с ним поговорить.

Саманта откинула волосы за спину, подперла голову кулаком и уставилась на меня с верхнего яруса деревянных скамеек.

– С мистером Дейфледорфом?

– Он Дейффингер. Нет, не с ним. – Я плеснула еще воды на горячие камни, вокруг нас заклубился пар. – С Брюсом.

Саманта сощурилась сквозь дымку:

– С Брюсом? Не поняла.

– Что, если… – медленно начала я. – Что, если я ошиблась?

Сэм вздохнула:

– Кэнни, я месяцами слушала твои рассказы, как между вами все не так и лучше не становится, и отдохнуть друг от друга – это в перспективе правильное решение. И да, когда все случилось, ты была расстроена, но ни разу не отступилась от этого мнения.

– А если теперь я передумала?

– Ну и что же на тебя так повлияло?

Я задумалась. Частично – статья. Мы с Брюсом никогда не обсуждали мой вес. И может, если бы мы поговорили… если бы он догадался, что я чувствую, если бы я имела хоть малейшее представление, сколько всего он понимал… может, все сложилось бы совсем иначе.

И более того: я скучала по нашим с Брюсом разговорам, по тому, как я пересказывала ему своей день, спускала пар, перетирая последние перлы Габби, читала ему наметки для будущих статей, эпизоды из сценариев.

– Мне просто его не хватает, – с горем пополам призналась я.

– Даже после того, что он про тебя накропал? – уточнила Сэм.

– Ну, может, все там не так плохо, – промямлила я. – То есть он же не говорил, что не считал меня… ну… желанной.

– Потому что он-то, конечно, считал тебя желанной, – фыркнула Сэм. – А ты его – нет. Ты считала его ленивым, незрелым неряхой, и не далее как три месяца назад, лежа на этой самой скамейке, ты мне рассказала, что, если он еще хоть раз бросит в твоей постели грязную салфетку, ты его убьешь, а тело отправишь автобусом в Нью-Джерси.

Я поморщилась. Фразу дословно я не помнила, но звучало определенно как будто из моих уст.

– И если ты ему вдруг позвонишь, – продолжала Саманта, – что ты ему скажешь?

– Привет, как дела, планируешь в ближайшее время опять меня печатно унизить?

На самом деле у меня была отсрочка длиной в месяц.