А в Смольном

        толпа,

            растопырив груди,

покрывала

      песней

          фейерверк сведений.

Впервые

     вместо:

          -и это будет...-

пели:

    -и это есть

           наш последний...-

До рассвета

        осталось

             не больше аршина,-

руки

   лучей

      с востока взмолены.

Товарищ Подвойский

            сел в машину,

сказал устало:

          "Кончено...

                 в Смольный".

Умолк пулемет.

          Угодил толков.

Умолкнул

      пуль

        звенящий улей.

Горели,

     как звезды,

            грани штыков,

бледнели

      звезды небес

              в карауле.

Дул,

   как всегда,

          октябрь ветрами.

Рельсы

    по мосту вызмеив,

гонку

    свою

      продолжали трамы

уже -

    при социализме.

7

В такие ночи,

         в такие дни,

в часы

    такой поры

на улицах

      разве что

            одни

поэты

    и воры.

Сумрак

    на мир

        океан катнул.

Синь.

    Над кострами -

             бур.

Подводной

      лодкой

          пошел ко дну

взорванный

       Петербург.

И лишь

    когда

        от горящих вихров

шатался

     сумрак бурый,

опять вспоминалось:

             с боков

                  и с верхов

непрерывная буря.

На воду

     сумрак

         похож и так-

бездонна

      синяя прорва.

А тут

    еще

      и виденьем кита

туша

   Авророва.

Огонь

    пулеметный

          площадь остриг.