Ночью, когда все легли спать и в доме раздавались лишь слабые скрипы половиц да потрескивание стен, Сахарная Энн приоткрыла дверь и выглянула в холл.

Удовлетворенная тем, что может проскользнуть никем не замеченной, она на цыпочках прошла к комнате Уэбба. Как раз в тот миг, когда она собралась дотянуться до дверной ручки, дверь медленно приоткрылась, и Уэбб выскользнул через щелку, как кот.

От неожиданности она едва не вскрикнула, но тут же зажала рот рукой.

— Кажется, мы одинаково думаем, — прошептал он. — В твою комнату или в мою?

— Твоя ближе.

Уэбб придержал дверь, и она прокралась внутрь. Как только дверь за ними закрылась, они обнялись и поцеловались.

— Мне хотелось сделать это еще несколько часов назад, — признался Он, водя губами по ее губам. — Я едва мог есть за ужином, так хотелось утащить тебя под стол и заняться с тобой любовью.

Она захихикала.

— Под столом? Какой стыд.

— Что я мог поделать, если ты трогала мою ногу своей ногой, пока все ели рыбу?

Сахарная Энн вытаращила глаза.

— Трогала твою ногу? Это, должно быть, новая собака Вилли или миссис Тэрнипсид, а вовсе не моя нога, нет. Я не совершила бы за обеденным столом подобную непристойность.

— Не твоя? Тогда кто…

Сахарная Энн засмеялась и снова поцеловала Уэбба. Она обожала его целовать, о чем прямо и заявила:

— Твои усы такие смешные. Они на вид жесткие, а на самом деле мягкие. — Она погладила темные волосы над его верхней губой.

Прежде чем Сахарная Энн сообразила, в чем дело, она оказалась в постели. На сей раз они занимались любовью без спешки, не так неистово, но зато страстно.

О, как ей нравилось чувствовать его в себе, переплетаться своим языком с его языком, прижиматься к его телу, чувствовать, как его пальцы кружат по ее груди. Замечательно. Потрясающе.

Огонь разгорался.

Они двигались энергичнее и энергичнее, пока она не воспарила выше облаков и выше луны.

Когда все закончилось, Сахарная Энн вздохнула и тесно прижалась к Уэббу.

— Я никогда не смогу привыкнуть к этому, — пробормотала она, рисуя пальцем круги у него на груди.

— Я тоже не смогу.

— Но на самом деле я пришла сюда не за этим.

Он усмехнулся:

— Разве нет?

— Я… я хочу тебя кое о чем спросить и кое-что рассказать, но не знаю, как начать.

Уэбб сел, подложив под спину пару подушек, и, притянув ее к себе, уткнулся подбородком ей в макушку.

— Начало очень серьезное.

— Да. — Она снова глубоко вздохнула и наконец решилась: — Я замужем. Это значит, что я не вдова. У меня есть муж.

Она почувствовала, как Уэбб сглотнул.

— Понимаю. — Он снова сглотнул. — И где же твой муж?

— По последним сведениям, он в Новом Орлеане.

— В Новом Орлеане? — переспросил рейнджер спокойным голосом, который совершенно не вязался с реакцией его тела. Ее рука, упиравшаяся ему в грудь, ощутила, как бешено забилось его сердце.

«О Боже, — подумала она, — должно быть, мои слова его ужасно растревожили». Но ей ничего не оставалось делать, как только продолжить:

— Да. Я должна поехать туда и найти его.

Он еще раз сглотнул.

— Так-так, понимаю…

Она в отчаянии вскочила и резко повернулась к нему.

— Нет, ты не понимаешь. Ты ничего не понимаешь. Быть замужем за ним — это ужас. Ужас и оскорбление! Он — грязный вонючий лгун и вор, он жалкий негодяй, самое мерзкое ничтожество на земле.