Глава 19

Уэбб был настолько ошеломлен, что не мог произнести ни слова. Сахарная Энн заставляла его все больше и больше нервничать. С одной стороны, он хотел крепко обнять ее, а потом плясать в кровати. То, чего он хотел, ради чего оставил работу, о чем мечтал, наконец свалилось ему прямо в руки.

Эдвард Херндон в Новом Орлеане.

Боже, Боже! Новый Орлеан!

Он почти у цели — осталось протянуть руку и схватить награду, но ее откровенность поставила его в весьма затруднительное положение. Капитан всегда знал, что она замужем, безусловно. Разве он не мучился этим все время, пока жаждал ее? Разве не это съедало его живьем? Но он также знал, что Херндон — вор, сукин сын, и успокаивал себя этим.

Проблема заключалась в том, что Сахарная Энн доверилась ему и собиралась открыть все; от этого он чувствовал себя низким подлецом.

— Ну? — нетерпеливо сказала она.

— Что — ну?

Сахарная Энн преувеличенно громко вздохнула и закатила глаза.

— О небо! Уэбб Маккуиллан, разве ты не слышал, что я тебе сказала? Ты не хочешь это обсудить? Тебя не волнует остальная часть дела?

— Я отлично все слышал. — Он с трудом проглотил комок, застрявший в горле, такой большой, что и лошадь задохнулась бы. — Может быть, тебе не стоит рассказывать остальное?

— Нет уж, раз я начала, то намерена закончить. Уэбб, ты, наверное, на меня сердишься — в конце концов я лгала тебе и сделала участником… адюльтера. Ты человек чести; я знала это и раньше, до того как Триста прочитала мне об этом целую лекцию, но, если честно, я больше ему не жена. Разве он не убежал со своей любовницей? Разве не она носит мои драгоценности и тратит мое наследство? Наш брак давно закончился, намного раньше, чем Эдвард удрал среди ночи, оставив меня с ужасной лихорадкой умирать и забрав все, что смог унести. Ты очень сердишься на меня?

— Нет, — сказал Уэбб, не в силах придумать ничего, чем можно было бы ее утешить.

— Однако ты потрясен, не так ли? Испытываешь отвращение. Хорошо, позволь мне сообщить тебе кое-что: я сама чувствую точно такое же отвращение. Я чувствую отвращение и ярость. Эдвард Херндон — вот имя отвратительного червя, который объявил меня воровкой и обманщицей. Я никогда не лгала раньше, ну, может быть, раз или два, по мелочам, только ради того, чтобы не задеть чьи-то чувства.

Сахарная Энн ужасно волновалась, и Уэбб видел, как нарастает ее возбуждение. Взяв ее руки в свои, он тихо прошептал:

— Успокойся, я вовсе не потрясен и не испытываю отвращения. Немного удивлен, может быть.

— Ха! Держу пари, ты врешь. Но я хочу объяснить.

— Не надо этого делать. — Он надеялся, что Сахарная Энн не затянет у него на шее веревку узлом покрепче.

— Нет, сделаю. Важно, чтобы ты понял, как мне нужна твоя помощь.

Больше он ничего не мог поделать, только слушать.

— Я собираюсь его застрелить.

Она говорила почти час. Большую часть из этого рассказа Уэбб уже знал, но не говорил ни да ни нет, пока она не закончила. К тому времени, когда Сахарная Энн подошла к концу истории, он не сомневался, что все это чистая правда. Она не имела никакого отношения к воровству, совершенному мужем, и была такой же жертвой, как и все остальные.

И еще она знала, где Херндон. Отчаянно ненавидя себя, Уэбб все же спросил:

— Ты говоришь, он в Новом Орлеане?

Сахарная Энн кивнула:

— По крайней мере был там несколько дней назад.