— Я обеспокоен, Ваше Величество.

— Могу ли я помочь вам рассеять облака?

— Вы интересовались состоянием богатств Карнака?

— Я узнал о них.

— И какой вы сделали вывод?

— Что вы замечательный управляющий.

— Это упрек?

— Конечно, нет. Наши предки научили нас, что торжество праведности сопровождается благосостоянием народа. Фараон обогатил Карнак, и вы заставите процветать эти богатства.

— Есть какой-то упрек в тоне вашего голоса.

— Не больше, чем озадаченность. А есть ли основания к вашему беспокойству?

— Поговаривают, что слава и богатство Карнака вызывают опасения Вашего Величества и что вы желаете распределить эти богатства между другими храмами.

— Кто это утверждает?

— Слухи…

— А вы придаете им значение?

— Когда они становятся настойчивыми, можно ли ими пренебрегать?

— А что вы сами думаете по этому поводу?

— Что вы, Ваше Величество, будете рассудительны и не измените настоящую ситуацию, дабы следовать разумной политике вашего отца.

— К несчастью, его царствование было коротким и все же он осуществил необходимые реформы.

— Карнаку не нужны никакие преобразования.

— Это не мое мнение.

— Моя настороженность оправданна.

— Но не обеспокоен ли и я?

— Я не совсем понимаю.

— А является ли верховный жрец Амона еще и преданным служителем Фараона?

Жрец отвел глаза в сторону. Для приличия он съел инжир и выпил немного пива. Простота одежды Фараона выглядела странно рядом с изысканной элегантностью не привыкшего к прямым нападкам собеседника. Жрец был обеспокоен и едва переводил дыхание.

— Что заставило вас сомневаться, Ваше Величество?

— Расследование Амени.

Верховный жрец побагровел.

— Этот уродливый писарь, пройдоха, эта крыса, этот…

— Амени мой друг, единственной целью которого является служение Египту. Я не позволю никаких оскорблений в его адрес, кто бы это ни говорил.

Жрец начал бормотать что-то невнятное.

— Извините меня, Ваше Величество, но его методы…

— Кажется ли он вам жестоким?

— Нет, но он ожесточеннее шакала, пожирающего добычу.

— Он делает свою работу добросовестно и не пренебрегает ничем.

— Вы можете в чем-то меня упрекнуть?

Рамзес внимательно посмотрел на жреца.

— А вы не знаете, в чем?

Жрец отвернулся во второй раз.

— Не вся ли египетская земля принадлежит Фараону? — поинтересовался Рамзес.

— Так повелевает завет богов.

— Но Фараон должен покровительствовать справедливым, умным и смелым людям, заслуживающим уважения.

— Так повелевает обычай.

— А может ли верховный жрец Амона поступать так же, как Фараон?

— Он его представитель в Карнаке.

— Не зашли ли вы слишком далеко с этим представительством?

— Я не понимаю…

— Вы уступили земли частным лицам, которые оказались обязанными вам, сказать точнее, военным, верность которых завтра, возможно, встанет под сомнение. Вам нужна целая армия для защиты личных владений?

— Это просто совпадение, Ваше Величество. Вам это кажется.

— Три города приютили у себя три главных храма страны: Гелиополис — священный город созидательного света Ра, Мемфис — Птаха, создающего речь и дарующего жизнь ремесленникам, Фивы — Амона, загадочного бога, настоящую форму которого никто не знает.