Джарик быстро шагнул вперед, и плащ, наброшенный на него и Таэн, натянулся, так что девушка споткнулась. Сын Ивейна обнял ее за плечи, чтобы помочь удержаться на ногах.

 — Извини, маленькая колдунья, — ласково сказал он, — но я устал от волшебников и волшебства.

 Спорить с ним было бесполезно. Таэн подозревала, что Джарик сказал не все, но, видя, как упрямо он выпятил челюсть, девушка не стала прибегать к своему дару и выяснять, что же он скрыл. Если она попытается изменить его решение, то скорее всего потерпит неудачу. Джарик слишком сильно ненавидел заклятие волшебника, которое управляло его жизнью.

 Таэн с трудом волочила ноги, устав от своего ночного бдения — и не только от него.

 Джарик сжал ее рукав и, высвободив другую руку, мягко заправил прядь черных как ночь волос девушки под капюшон.

 — Может, вернем плащ Килмарку, пока он не послал за ним одного из своих кровожадных капитанов?

 Таэн кивнула, сдаваясь.

 Ей придется довериться Джарику. Борьба за возвращение ключей к Эльринфаэру открыла новые стороны характера сына Ивейна; его решение заняться исследованиями в Ландфасте вовсе не было отказом от ответственности.

 Но это не успокоило Таэн. Если юноша не найдет ответа, если угроза Кейтланду станет неизбежной и только Круг Огня сможет спасти людской род, Таэн предвидела большие беды: ваэре могут приказать ей предать Джарика — как однажды уже произошло.

 Погода становилась все хуже и хуже. Когда Джарик поймал и взнуздал своего коня, дождь уже вовсю барабанил по земле. Оставив плащ Таэн, юноша помог ей сесть в седло, потом вскочил на своего скакуна. Наклонившись навстречу северному ветру, он направился к главной крепости Скалистой Гавани. Таэн ехала рядом, терпеливо храня молчание.

 Дорога пошла в гору, трава уступила место кустарнику, копыта лошадей иногда стучали по поросшим лишайником камням. Вдалеке вставали цепи гор, над затопленными туманом долинами поднимались кедры.

 Когда ледяные скалы остались далеко позади, в воздухе потеплело. Лошади сбивали росу с папоротника и диких цветов и, вздымая брызги, пересекали текущие с гор ручьи.

 В лиге от берега Таэн и Джарик оказались на горной дороге, по которой лошади смогли скакать быстрее. Копыта застучали по плотно утоптанному пути: по этой тропе обычно передвигались конные патрули Килмарка. Задолго до полудня Джарик и сновидица перевели взмыленных коней на шаг, добравшись до черных стен портовых укреплений.

 Джарик направился к узкой арке, соединявшей одинаковые черные башни, охранявшие городские ворота. На стертых камнях блестел дождь. За зубцами стен виднелись высокие крыши улочки ремесленников, где лавки и кузни тянулись тесным рядом вдоль крутого склона.

 Перед стеной Джарик натянул поводья и, когда Таэн остановилась рядом, стряхнул воду с волос и кивнул в сторону города:

 — Ты поезжай. А я — в гавань.

 Возражения Таэн заглушил внезапный звон металла: ставень окна караулки откинулся с таким грохотом, что оба всадника невольно вздрогнули.

 Из окошка высунулся бородатый офицер.

 — Заезжайте оба! — крикнул он. — Приказ Килмарка. Мне велено проводить вас.

 Джарик дернулся, сжал губы и коснулся пятками боков коня, разворачивая его к Таэн.

 — Твоих рук дело? — обвиняющим тоном спросил юноша.

 Таэн покачала головой, но ответила не сразу, а сперва подождала, пока стражник закроет ставень — с таким же грохотом, с каким откинул его.