Джарик дернулся, сжал губы и коснулся пятками боков коня, разворачивая его к Таэн.

 — Твоих рук дело? — обвиняющим тоном спросил юноша.

 Таэн покачала головой, но ответила не сразу, а сперва подождала, пока стражник закроет ставень — с таким же грохотом, с каким откинул его.

 — Я сказала Килмарку только, что собираюсь тебя найти. А то, что он вызывает нас к себе… Я тут ни при чем!

 Офицер вышел из караулки в тень под аркой.

 — Быстрее! — раздраженно скомандовал он. — Караул уже доложил о вашем возвращении, Килмарк ждет.

 Вместо того чтобы повиноваться, Джарик застыл, глядя на Таэн. Сновидица неловко заерзала в седле и так натянула поводья, что лошадь протестующе мотнула шеей.

 Не послушаться приказа было безумием; Кил-марк безжалостно наказывал за неповиновение, и его подчиненные готовы были пойти на убийство, лишь бы не вызвать гнева короля. Офицер нетерпеливо вышел из-под арки, опустив руку на рукоять меча, капли дождя драгоценностями заблестели на его кольчуге. Даже сейчас Таэн не смела использовать свой эмпатический дар, чтобы узнать, почему так медлит Джарик. Если она хотела заслужить его доверие, ей придется обходиться только словами, не прибегая к чтению мыслей. Офицер прошипел сквозь зубы:

 — Вы что, с ума сошли?

 И только тут Таэн с облегчением узнала голос.

 — Корли?

 Она повернулась в седле, чтобы убедиться — это и вправду он.

 От дождя борода капитана потемнела, его губы, обычно кривящиеся в усмешке, сейчас были мрачно сжаты. Корли, сын Деи, был не просто офицером стражи, а самым доверенным из старших капитанов Килмарка. На его слова нельзя было плевать.

 — Джарик, — умоляюще сказала Таэн. — Ну пожалуйста, поедем к королю…

 Юноша направил коня к караулке, но даже не попытался при этом скрыть свое недовольство. Лошадь Таэн послушно затрусила следом.

 Увидев, что его подопечные повернули туда, куда нужно, Корли снова укрылся от дождя под аркой ворот, не желая промокнуть насквозь. Капитан зашагал впереди всадников; куртка на его широких плечах потемнела от влаги.

 — Кор! — Голос Корли с резким северным акцентом заглушил стук копыт. — Послать бы вас обоих за это мечи полировать. Что Килмарк ненавидит больше всего, так это ржавчину на своих кораблях и на мечах своих офицеров.

 Таэн усмехнулась, пряча лицо под мокрым капюшоном. Капитан жаловался не всерьез; девушка знала, что в кармане Корли носит точильный камень и тряпку и в свободные минуты любит точить свои ножи. Однажды, во время длинного военного совета, Таэн насчитала у него девять ножей, а в казармах поговаривали, что их еще больше.

 Корли через плечо оглянулся на Джарика, увидел напряженное и хмурое лицо юноши и сказал:

 — Не люблю, когда взбешенные люди молча едут за моей спиной. Мне было бы легче, если б ты ругался!

 Это замечание осталось без ответа. По ту сторону арки ливень встретил их белой плотной завесой, и Джарик въехал в нее в гордом молчании. Борясь с ветром и дождем, всадники проследовали по узким запутанным улочкам и приблизились к внутренним укреплениям крепости Килмарка.

 Спешиваясь, Джарик сильно споткнулся, и только тогда Таэн поняла, что его молчание объясняется еще и тем, что он ужасно замерз и устал. После ночного бдения на ледяных скалах он едва держался на ногах. Таэн призвала на помощь свой дар и мысленно обратилась к Корли, поведав ему о своей тревоге.

 Капитан приподнял брови, удивленно взглянул на Джарика и раздраженно позвал конюха.

 Мальчик уже выбежал из конюшен, ловко поймал поводья кобылы Таэн, которые бросил ему Корли, и мотнул головой в сторону серого коня Джарика:

 — Этого оставьте.