– Мы все пойдем, – объявил брат Перегрин. – Все до единого.

Брат Оливер оглядел нас в смятении.

– В Странствие? Все сообщество?

– Да! – воскликнули братья Декстер, Иларий и Квилан.

– Но… но как? – Брат Оливер совершенно растерялся от сложности задачи. – Все мы? На поезде?

– Постойте! – вскричал мистер Шумахер, и мы обернулись в его сторону; он стоял, выпрямившись, как струна, и воздев указательный палец к небу. – Я – рука судьбы, – провозгласил он. – К чему готовила меня жизнь, если не к этому моменту? Шестнадцать… семнадцать, включая меня. Доставка семнадцати человек из Нью-Йорка в… Куда?

– Сейвилл, – сказал я, севшим голосом. – Лонг-Айленд.

– Сейвилл, – повторил мистер Шумахер. – Там, где мы вошли, стоит телефон, не так ли?

– Да.

– Именно так, – подтвердил он и двинулся обратно, с большинством из нас в своем кильватере.

***

В коридоре, пока мы плотной группой шагали к скрипторию, брат Квилан приблизился ко мне и тихо сказал:

– Я оставил тебе кусок пирога.

– Спасибо, – растрогался я. – Спасибо, брат.

– Твой друг, – брат Квилан кивнул в сторону мистера Шумахера, что уверенно прокладывал путь по коридору, – похоже, немного необычный.

– Должен признать, – сказал я, – он выпивши.

Брат Иларий, идущий по другую сторону от меня, заметил:

– Брат Бенедикт, тебе следует признать, что и ты выпивши.

– В самолете, – сказал я, словно это все объясняло. – Возвращение было довольно безрадостным.

– Ничуть не сомневаюсь, – согласился он.

Позади меня брат Валериан спросил:

– Брат Бенедикт, извини, но не слышен ли тебе звон?

Звон?

– Ах, да, – вспомнил я о своих сувенирах. Но тут идея раздавать пустые бутылочки из-под виски в качестве памятных подарков перестала казаться мне удачной. Допустимой, возможно, но не вполне уместной. – Это просто бутылки, – пояснил я и дальше шел с руками, прижатыми к бокам, чтобы заглушить звон.

Брат Тадеуш недоуменно наблюдал, как мы входим в скрипторий. Пока кто-то из братьев объяснял ему, что происходит, мистер Шумахер подошел к телефону и набрал номер по памяти. Мы стояли вокруг, смотрели и слушали, отдавая себе отчет, что участвуем в чуждом для нас ритуале.

Мистер Шумахер тихо насвистывал сквозь зубы и постукивал пальцами по поверхности стола. Он уже казался не выпившим, а, наоборот, собранным и деловитым. Затем он заговорил:

– Алло? Это Ирвин Шумахер из «Шумахер и сыновья». Гарри на месте?

Он выслушал ответ, скривив губы от раздражения, и сказал:

– Я в курсе, что сейчас канун Нового года. Вы думаете, я могу заниматься своим делом, не зная, что сегодня за день? Дайте мне Гарри.

Снова пауза, заполняемая тихим посвистыванием, затем:

– Гарри? Это Ирвин Шумахер… Прекрасно, а ты как?.. Потрясающе. Слушай, Гарри, мне нужен автобус... Прямо сейчас, этим вечером, поездка из Нью-Йорка на Лонг-Айленд и обратно... Нет, сэр, ничего подобного, это религиозный орден... Гарри, ты когда-нибудь замечал у меня чувство юмора?.. Верно. Посадка у монастыря на пересечении Парк-авеню и 51-й улицы. Место назначения – Сейвилл, Лонг-Айленд… Сегодня... Именно так. Спиши со счета фирмы, Гарри... Хорошо. О, кстати, Гарри, это мой последний звонок. Я ухожу на покой... Да, можно сказать, что это мое новогоднее решение. Я завязываю со Странствиями, Гарри… Все верно, приятель. – Прижав телефонную трубку к уху, Ирвин Шумахер оглядел комнату, заполненную монахами, с широкой сияющей улыбкой.