Глава 16

Автобус был самым что ни на есть настоящим, с настоящим водителем в униформе. Мистер Шумахер подписал документы на планшетке водителя, брат Оливер назвал адрес Флэттери, и все мы взошли на борт для нашего Странствия.

Было уже почти семь вечера. К этому времени я успел смыть с себя дорожную грязь, вытряхнул из карманов маленькие пустые бутылочки, съел несколько кусков пирога, оставленного для меня братом Квиланом, и выпил столько кофе, что не только протрезвел, но и взвинтил себя до предела.

Хотя, полагаю, я и без того был взбудоражен, учитывая все обстоятельства. Приняв решение в часовне попытаться в последний раз поговорить с Дэном Флэттери, я представлял нашу встречу и надеялся, что в наших непростых взаимоотношениях мне удастся нащупать некий рычаг, с помощью которого я смогу повлиять на этого человека. Но это намерение почти сразу рассыпалось, и теперь, когда семнадцать человек бодро устремились в путь, я понятия не имел, чего мы собираемся добиться и как именно.

Мы не единственные, кто пустился в Странствие этим вечером. Наш автобус плыл, словно кит, сквозь стаи легковых автомобилей, бесконечной вереницей заполнявшие скоростную магистраль Лонг-Айленда. Мои спутники, непривычные к Странствиям (как и сам я всего четыре недели назад) глазели в окна, даже не стараясь сохранять равнодушный вид и сдерживать любопытство. Я вспомнил, как сам пялился в окно во время своего первого железнодорожного путешествия, и подумал, как далеко продвинулся с тех пор – как в милях, так и в восприятии.

Автобус был очень удобным: откидывающиеся спинки кресел, просторный центральный проход, плавное уверенное движение. Место водителя отгораживала черная ткань, чтобы ему не мешало отражение в лобовом стекле, так что мы могли включить свет и свободно перемещаться по салону. Я остался сидеть рядом с братом Оливером – он успел занять место у окна раньше меня – но многие из братьев были слишком взволнованы, чтобы оставаться на месте, и слонялись туда-сюда по проходу между креслами.

Некоторые подходили перекинуться парой слов со мной или братом Оливером. Первым был брат Мэллори; он присел на подлокотник соседнего кресла и несколько минут непринужденно болтал о всякой ерунде, прежде чем перейти к сути.

– Брат Бенедикт, – сказал он, – когда мы приедем, не мог бы ты показать мне Фрэнка Флэттери?

Брат Оливер перегнулся через меня и потрясенно воскликнул:

– Брат Мэллори! Уж не собираешься ли ты затеять с ним драку?

– Нет-нет, – быстро ответил Мэллори. – Просто хочу посмотреть на него, ничего больше.

– Мы мирные люди, – напомнил ему брат Оливер.

– Конечно, – согласился Мэллори, но блеск в его глазах показался мне далеко не мирным, поэтому я добавил:

– Брат Мэллори, если мы устроим там потасовку, это только осложнит дело.

– У меня такого и в мыслях не было, – заявил Мэллори и отошел, прежде чем мы могли продолжить наставления.

– Хмм, – протянул я, провожая взглядом его удаляющуюся широкую спину.

Брат Оливер откашлялся.

– Отец Банцолини, будь он здесь, – предположил он, – возможно, согласился бы, что ложь в данных обстоятельствах является весьма незначительным грехом.

– Вряд ли мне удастся найти Фрэнка Флэттери, – сказал я.

Затем явился брат Сайлас, присел на тот же подлокотник и завел разговор об особняке Флэттери. Его, похоже, интересовали архитектурные детали, планировка комнат и тому подобное. Я не мог понять, к чему он клонит, пока брат Сайлас не спросил, как бы между делом:

– Вы не замечали там ничего похожего на стенной сейф, а?

Брат Оливер вновь резко подался через меня; похоже, он бо́льшую часть поездки проведет у меня на коленях.