– Ты только взгляни, – сказал брат Иларий. – Посмотри на эти презанятные картины.

Мне они не показались такими уж занятными. Сцены повешения, распятия, казни на электрическом стуле и другие формы насильственной смерти украшали собой поля объявления о розыске.

– Занятные? – переспросил я.

– Презанятные, – поправил меня брат Иларий. – Так называются эти изображения, характерные для готического стиля начала шестнадцатого века.

– О, – ответил я, возвращаясь к моему набору не менее презанятных картинок.

– Этот аббат Урбан, – продолжал брат Иларий, – был не только талантливым художником, но и ученым. Он разбирался в различных стилях и направлениях иллюминации и довольно остроумно сочетал их в своих работах.

– Чудненько, – ответил я, откладывая в сторону список белья для прачечной, выполненный в красно-золотых тонах.

– Это он? – воскликнул брат Перегрин, вскакивая и рассыпая листы с колен.

Он бросился к брату Клеменсу со своей находкой. Мы все застыли в ожидании, не сводя глаз с лица брата Клеменса. Он изучил текст, который, как и на множестве других этих рукописей с трудом поддавался чтению, и покачал головой.

– Скидка семь центов на кулинарный жир «Криско», – объявил он.

Сокрушенный тем, что его звездная роль свелась к комическому эпизоду, брат Перегрин молча вернулся на место. И почти сразу же последовало мое собственное унижение.

Я был уверен, что нашел договор, полностью уверен! Но брат Клеменс, едва взглянув на документ, отверг его.

– Свидетельство о рождении кого-то по имени Джозеф, – сказал он.

Мы продолжили, теперь уже более осмотрительно; никто не хотел стать третьим в этом конкурсе неудачников. И тут я наткнулся на что-то, что вовсе не смог прочитать. Буквы были – это я видел – но я не мог разобрать ни слова. Это Л? Лозы обвивали ажурный шрифт, трепетали листья, птицы с длинными шеями устремлялись в небеса, вокруг были щедро рассыпаны звезды и луны, а от попыток охватить цельную картину у меня разболелась голова.

В конце концов, мне пришлось обратиться за помощью. Но не к брату Клеменсу, пока еще нет.

– Брат Иларий, – позвал я, – как ты думаешь, что это?

Он взглянул и расхохотался.

– О, это бесценный шедевр! – заявил он.

– Правда?

– Очень забавно, – сказал мне брат Иларий. – Какая дивная шутка. Разве ты не видишь, что сделал автор?

– Не имею ни малейшего представления.

– Он смешал ирландский стиль, – объяснил брат Иларий, – прямо как в Книге из Дарроу – обрати внимание вот сюда, на эту букву С.

– Это С?

– Конечно, это С. – Брат Иларий склонился, посмеиваясь, чтобы разглядеть рукопись получше. – Так вот, он смешал ирландский стиль с арт-нуво!

– Неужели?

– Арт-нуво! Разве это не бросается в глаза? Арт-нуво существует меньше ста лет, этот стиль появился гораздо позже эпохи иллюминации. Взгляни на изгиб этого отростка.

– Анахронизм, – предположил я, стараясь понять соль этой шутки.

– Замечательное сопоставление.

– Возможно, – согласился я. – Вопрос в том – является ли это договором аренды?

Брат Иларий нахмурился, отвлекаясь от восхищения юмором аббата Урбана.