Затем брат Клеменс произнес:

– Хм.

Все мы вперились в него глазами и привстали на цыпочки. Брат Клеменс, отмечая путь пальцем, не спеша перечитал отрывок текста и, закончив, кивнул.

– Да, – сказал он, подняв голову и оглядывая нас с мрачным удовлетворением. – Я кое-что нашел.

Теперь брат Оливер взял на себя роль задавать вопросы, и остальные инстинктивно уступили ему.

– Что ты нашел, брат? – спросил брат Оливер.

– Позвольте мне прочитать вслух, – сказал брат Клеменс. Вновь склонившись над договором аренды и с некоторым трудом найдя нужное место, он огласил: – Сугубо рентер есть обладающий опционом на продленье.

Брат Оливер слегка повернул голову набок, словно прислушиваясь тем ухом, что лучше слышит.

– Кто чем обладает?

– Я прочту еще раз, – предложил брат Клеменс и прочитал: – Сугубо рентер есть обладающий опционом на продленье. – Брат Клеменс улыбнулся и, обратив эту улыбку в сторону брата Оливера, добавил: – Вы понимаете, что это значит?

– Нет, – сказал брат Оливер.

– Там говорится, что мы можем продлить договор, – пояснил брат Декстер.

– Там говорится, – уточнил брат Клеменс, – что опцион на продление аренды только у нас. Сугубо.

Покачивая головой, брат Оливер сказал:

– Опять это слово «опцион».

– Выбор, – объяснил брат Клеменс. – На этот раз, брат Оливер, это слово означает выбор. В договоре говорится, что у нас есть выбор: продлять его или нет.

В глазах брата Оливера вспыхнула надежда.

– Правда?

– Ядумаю, что правда, – сказал брат Клеменс. – Когда я узнал, что в 1876 при первом окончании срока аренды не было оформлено никаких новых документов, то подумал, что может быть предусмотрено автоматическое продление, поэтому мне было так важно точно узнать, что говорится в тексте договора. – Похлопав по свитку с договором, который мы вчетвером по-прежнему удерживали в развернутом виде, словно пациента под наркозом на операционном столе, он добавил: – И эта формулировка даже лучше, чем я надеялся. Я предполагал, в лучшем случае там будет сказано, что продление происходит автоматически, если ни одна из сторон не направит другой письменное уведомление о нежелании продлевать договор за определенный срок до даты его истечения. И этого было бы достаточно, поскольку мы никогда не получали такого уведомления. Но все даже лучше. Договор говорит, что арендодатель, владелец земли, не может отказать в продлении аренды, если таково наше желание.

– Тогда мы спасены! – воскликнул брат Оливер, и в общей радостной суматохе, последовавшей за этим, свиток выскользнул и свернулся, захлопнувшись на руке брата Клеменса, как медвежий капкан.

Высвободившись, брат Клеменс крикнул, требуя внимания.

– Нет, это не так, – сказал он затем. – Извините, но это не так.

– Что не так, брат? – переспросил брат Иларий.

– Это еще не наше спасение. – Подняв рукопись, теперь в виде плотно свернутого свитка, брат Клеменс пояснил: – Это не оригинальный договор. В нем не стоят подписи сторон. И это даже не копия в юридическом смысле; она не заверена нотариусом, и у нас нет оригинала, чтобы убедиться в точном совпадении текста. Эта бумажка не будет иметь достаточного веса в суде, чтобы окончательно решить дело в нашу пользу.

Брат Флавиан, вечный спорщик, вскричал:

– Но это доказывает, что мы правы! Разве мы станем лгать?

– Люди, как известно, лгут, – сухо заметил брат Клеменс. – Даже священники подчас наплевательски обращались с правдой.

– Ты хочешь сказать, что мы напрасно прошли через все это? – сказал брат Квилан.