Смывая с себя чердачную грязь, я задался вопросом: подумал ли брат Клеменс – или кто-нибудь из остальных – об еще одном значении нашего открытия? Если брат Сайлас прав, и договор украден кем-то, работающим на Флэттери или на ДИМП, то кто это мог быть? Кто, если не один из нас?

 Глава 8

Мы с братом Оливером встретились после завтрака и прогулялись по крытой галерее монастырского двора мимо трапезной и кухни. Высокая стена, отделяющая двор от улицы, обозначала пределы нашей прогулки с одной стороны, часовня и кладбище – с другой; символика, показавшаяся мне одновременно банальной и туманной.

Первый круг мы прошли в молчании. Я заметил, что брат Оливер время от времени искоса поглядывает на меня, но он сохранял терпение и не произносил ни слова, пока мы не миновали нашу исходную точку, а затем произнес:

– Да, брат Бенедикт?

– Не знаю, с чего начать, – сказал я.

– Почему бы не начать, как принято, с начала?

– Да, конечно. – Я нахмурился, поморщился, задержал на несколько секунд дыхание и, наконец, выпалил: – Брат Оливер, я эмоционально увлечен той женщиной!

– О чем ты говоришь?

– Об Эйлин Флэттери.

– Я знаю о какой женщине речь, – сказал мне аббат. – Но что ты имеешь в виду под словами «эмоционально увлечен»?

Что я имел в виду? Разве это был не тот же вопрос, что я задавал сам себе? Мы дошли до стены, за которой шумела улица, потом повернули обратно.

– Я имею в виду, – сказал я наконец, – что мой разум в смятении. Она в моих мыслях и когда я бодрствую, и когда сплю. Я уже не совсем понимаю – кто я теперь.

Брат Оливер выслушивал меня молча, устремив мрачный взгляд на пальцы ног в сандалиях, выглядывающие из-под края рясы во время ходьбы. Когда я закончил, он медленно кивнул и сказал:

– Другими словами, она завладела твоим вниманием.

– Да, – согласился я.

Аббат снова кивнул, продолжая разглядывать пальцы своих ног, и мы прошли по крытой галерее весь путь до арки, ведущей к часовне и кладбищу. Затем мы повернули обратно, и он спросил:

– Это сексуальное влечение?

– Должно быть так, – ответил я. – Я хочу прикоснуться к ней, как младенец хочет потрогать золотые часы.

Наверное, я говорил несколько возбужденно. Брат Оливер бросил на меня быстрый удивленный взгляд, но ничего не сказал.

– Вчера вечером, – продолжил я, – я и правда потрогал ее.

Брат Оливер остановился, как вкопанный, глядя на меня.

– Не очень сильно, – уточнил я.

– Полагаю, тебе стоит рассказать мне об этом, – предложил аббат. Он продолжал стоять, так что я тоже остановился.

– Вчера вечером она взяла меня покататься, и мы остановились в Центральном парке. Там два молодых парня попытались нас ограбить. После того, как я прогнал их, она…

– Ты прогнал их?

– Так получилось. А потом я обнял ее, потому что она дрожала.

– Ясно, – сказал брат Оливер.

– Я давно ни к кому так не прикасался, – признался я.

– Ага, – согласился брат Оливер. – И на этом все?

– Да, брат.

– Понятно.

Он зашагал дальше, я пристроился рядом. Мы молча дошли до стены и снова повернули обратно.

– Похоже, она тоже эмоционально увлечена мной, – сказал я. Затем поморщился, оглядел двор, сделал неопределенный жест рукой и добавил: – Во всяком случае, я так думаю. Я не уверен, но мне так кажется.

– Жаль, что ты не подобрал более короткую фразу, чем «эмоционально увлечен», – сказал, качая головой, брат Оливер.