– Не совсем, – сказал брат Клеменс, и брат Оливер шумно вздохнул. Клеменс продолжил: – Хоть у нас и нет оригинального договора, у нас есть эта версия, и она может нам помочь. В судах бывали прецеденты, играющие нам на руку. Когда основной документ недоступен, его содержание может быть восстановлено по вторичным документам, и дело рассматривается так, как если бы основной документ был представлен в суде.

– О, брат Клеменс, – усталым голосом протянул брат Оливер и сел за трапезный стол, качая головой.

– Вот вторичный документ, – сказал брат Клеменс, размахивая свитком с иллюминированным договором. – В вашей запущенной картотеке, брат Оливер, могут найтись и другие вторичные документы, прямо или косвенно ссылающиеся на положения оригинального договора. Письма, налоговые счета, бухгалтерские книги, не знаю, что еще. Теперь, обладая этой копией, я представляю, что искать, могу просмотреть каждый документ, что у нас имеется, и составлю максимально полное представление об оригинальном договоре. Затем я попрошу своего друга, адвоката, вызвавшегося бесплатно помочь нам, связаться с адвокатом Флэттери, представить наше дело и предложить урегулировать его без суда.

– И ты и правда полагаешь, что у нас есть шанс? – сказал брат Оливер.

– Это зависит от того, – ответил брат Клеменс, – какие вторичные документы мне удастся обнаружить.

– И ты начнешь поиски немедленно?

– Как только приведу себя в порядок, – сказал брат Клеменс, – и прерву пост.

– Ах да, – сказал брат Оливер. – Конечно.

Да уж. Мы были настолько поглощены поисками, что все более обыденные вещи были отложены или забыты. Завтрак, например. Мы никогда не едим до утренней мессы, а сегодня мы вообще не ели. Я внезапно осознал, что умираю с голода, и видел те же мысли на окружающих меня выпачканных лицах.

Об этом и говорил брат Клеменс – после того, как мы копошились на затхлом чердаке, покрывались грязью, царапинами и синяками, изгваздались и перепачкались с ног до головы, мы выглядели больше похожими не на монахов, а на обитателей средневекового сумасшедшего дома.

Как и то, что нас окружало. Эта комната, кабинет брата Оливера, представляла собой бурлящий поток глубиной по колено из неопознаваемых бумаг. Пыль, что мы принесли с собой, висела в воздухе и оседала на всех поверхностях в комнате.

– Ну, здесь вряд ли можно что-то найти, – сказал брат Квилан. – Я приберусь.

– Я тебе помогу, – сказал брат Валериан.

– Здорово.

Наша сплоченная команда распадалась на отдельные группки. Брат Лео, наш повар, объявил:

– Я на кухню. Кто сегодня дежурит со мной?

Оказалось, что братья Тадеуш и Перегрин.

– Ну, тогда пошли, – проворчал брат Лео.

– Задержитесь на минутку, – сказал брат Клеменс и, когда все повернулись, уделив ему внимание, добавил: – Надеюсь, все понимают значение этого открытия.

– Значение? – переспросил брат Оливер. – Помимо очевидного?

– Все это означает, – сказал брат Клеменс, жестикулируя свитком с договором аренды, – что брат Сайлас, по-видимому, был прав. Оригинальный договор, возможно, украден, чтобы помешать нам доказать свое право. Поэтому, я думаю, никому из вас не следует распространяться о копии, которую мы нашли.

Мы все кивнули с мрачным видом, затем кухонное трио отправилось готовить завтрак, а остальные – умываться и переодеваться.

Брат Оливер ненадолго задержал меня у лестницы.

– Поговорим после завтрака, – сказал он.

– Да, брат, – ответил я.

Смывая с себя чердачную грязь, я задался вопросом: подумал ли брат Клеменс – или кто-нибудь из остальных – об еще одном значении нашего открытия? Если брат Сайлас прав, и договор украден кем-то, работающим на Флэттери или на ДИМП, то кто это мог быть? Кто, если не один из нас?

 Глава 8

Мы с братом Оливером встретились после завтрака и прогулялись по крытой галерее монастырского двора мимо трапезной и кухни.