– Я знаю более короткую фразу, брат Оливер, – сказал я, – но боюсь ее использовать.

– О. – Аббат смерил меня задумчивым взглядом, прежде чем снова уставиться на свои ноги. – Что ж, тогда поступай так, как ты считаешь правильным. – Его голос звучал приглушенно, словно он говорил сквозь поднятый воротник водолазки.

– Спасибо, брат Оливер, – поблагодарил я.

Мы продолжили прогулку. Дошли до арки, ведущей на кладбище, повернули обратно.

– Итак, – сказал брат Оливер, – ты полагаешь, она тоже эмоционально увлечена.

– Я не уверен, – ответил я. – Может, она просто запуталась в своих чувствах, как и я.

– Именно об этом она хотела поговорить с тобой тем вечером?

– О, нет, вовсе не об этом. Она хотела поговорить о судьбе монастыря.

– И что же она сказала, брат Бенедикт?

– Сперва она выложила доводы, которыми ее отец оправдывал продажу, – ответил я.

– Его доводы? – Брат Оливер казался скорее заинтригованным, чем удивленным. – Не думал, что ему придется искать доводы, оправдывающие сделку.

– По-видимому, пришлось, брат. Во всяком случае, в семейном кругу.

– Ага. – Брата Оливера, очевидно устроило объяснение.

– Кстати, эти доводы были в основном практичные.

– А?

– Практичные, – повторил я. – Утверждение, что полезность есть главная добродетель, что остальные соображения второстепенны, и что от офисного здания, возведенного на этом месте, будет куда больше прока, чем от нас.

– Варварская система ценностей, – заключил брат Оливер.

– Да, брат.

Аббат погрузился в раздумья, затем спросил:

– А мисс Флэттери пересказывала эти доводы с одобрением?

– Нет. Она хотела, чтобы я их опроверг.

Брат Оливер приподнял бровь:

– Правда? Почему же?

– Она сказала, что хочет помочь нам, – объяснил я, – но не станет этого делать, пока не убедится, что поступает правильно, выступая против воли отца.

– Помочь нам? Каким образом?

– Этого я не знаю, брат. Она не стала вдаваться в подробности, только сказала, что наверняка сможет помочь нам, если захочет. Но сначала я должен был опровергнуть доводы ее отца.

Аббат понимающе кивнул.

– И ты это сделал?

– Нет, брат.

Мы снова дошли до стены, отделяющей монастырь от улицы, и повернули.

– Из-за твоей эмоциональной увлеченности, брат Бенедикт?

– Возможно, – признался я. – А потом на нас напали грабители, – добавил я, словно это нападение прервало мою блестящую полемику в самом разгаре.

– Да, конечно, – сказал брат Оливер. – Но ты предложил ей поговорить с кем-то из нас, живущих здесь?

– Да, брат.

Ответ удивил его.

– В самом деле?

– Я правда не желал ничего из того, что случилось, брат Оливер, – сказал я.

– Я знаю, – ответил он, и в его голосе вновь зазвучала симпатия. – Все это обрушилось на тебя слишком внезапно и слишком сильно. Ты оказался не готов.

– Отец Банцолини назвал это культурным шоком, – сказал я.

– Ты обсуждал это с отцом Банцолини?

– Только некоторые моменты, – ответил я. – На исповеди.

– О как.

– Отец Банцолини считает, что я временно сбрендил.

– Что-что? – Брат Оливер посмотрел на меня в крайнем изумлении.

– Ну, он выразился не совсем так, – поправился я. – Он просто сказал, что в данный момент я не несу ответственности за свои действия.