— Значит, ты считаешь, что это возможно?

В голосе ее прозвучало такое возмущение, словно речь шла о невесть каком преступлении.

Мисако снова пожала плечами. Потом закрыла коробку с печеньем.

— Такая вероятность всегда есть. Посмотрим, что скажет другой доктор.

Она встала и понесла печенье в буфет, пряча ехидную улыбку.

— Ну что ж, передай своему доктору, что ты должна родить! — яростно фыркнула госпожа Имаи, включая телевизор. — Сходи к нему поскорее и лечись, если нужно. У меня должен быть внук, и я не могу ждать целую вечность!

Мисако тихонько выскользнула на кухню и, прислонившись к столу, сложилась вдвое от беззвучного смеха.

Церемония по случаю сорока девяти дней должна была состояться в понедельник двадцать девятого ноября. Свадьбу назначили на субботу, двадцать седьмое, и Мисако собиралась выехать в Ниигату на следующий день. Ехать ей предстояло одной, поскольку Хидео был в командировке вместе с дядей, а свекровь оставалась, чтобы следить за домом.

Вопрос о разводе так пока и не был поднят, Фумико кипела от негодования, подозревая, что Хидео решил пойти на попятный. Он не звонил уже больше недели, и молодая женщина ударилась в панику.

Среда на неделе перед свадьбой пришлась на государственный праздник. Большинство учреждений не работало, жители Токио гуляли, наслаждаясь солнечной погодой. Молодому человеку, поглощенному личными неприятностями, хотелось побыть одному. Он сказался больным и валялся в постели до полудня, а потом, дождавшись, пока мать с Мисако отправятся в Гиндзу за покупками, спустился в столовую и включил телевизор. Около двух раздался телефонный звонок. К досаде Хидео, это была Фумико.

— Ты с ума сошла, звонить мне домой? — заорал он. — Я же предупреждал! Только все испортишь…

— Не шуми, — спокойно ответила она, — если бы подошла женщина, я не произнесла бы ни слова, просто повесила бы трубку или сказала, что ошиблась номером.

— Все равно, зачем рисковать. Что-нибудь важное?

— Важное? — усмехнулась она. — А как же, наш ребенок, куда уж важнее. Нам надо сегодня встретиться.

— Черт побери, Фумико! Я не могу; когда угодно, только не сегодня.

— Можешь. Я сейчас на станции Сибуя, недалеко от твоего дома. Приходи в «Русскую чайную» на верхнем этаже универмага «Даива».

— Говорю же тебе, не могу! У меня сильная простуда, я в постели, чувствую себя ужасно.

— Ты почувствуешь себя еще хуже, если я заявлюсь к тебе домой.

— Ты шутишь!

— Никаких шуток, Хидео-тян. Через десять минут я позвоню в дверь, так и знай!

— Проклятье! Ты знаешь, я не люблю угроз. Кроме того, встречаться так близко опасно, нас увидят.

Фумико рассмеялась.

— Глупости! Здесь такая толпа, никто не заметит. Приходи, я жду.

Хидео с грохотом швырнул трубку. Нельзя же в самом деле допустить, чтобы девчонка пришла домой! Чертыхаясь, он побежал наверх в спальню одеваться.

Место для парковки пришлось искать полчаса. В чайную Хидео вошел с каменным лицом, держа руки в карманах. Фумико сидела за столиком, отхлебывая русский чай из высокого стакана.

— Привет, дарлинг! — сказала она с улыбкой. От угрожающего тона не осталось и следа.

Хидео со вздохом опустился на табурет. Обычно Фумико начинала щеголять американскими словами, когда старалась смягчить ссору.

— Имей в виду, я не потерплю угроз! — запальчиво начал он. — Поняла?

— Извини, — снова улыбнулась она, — я не хотела, просто совсем извелась… Пожалуйста, не будь таким мрачным, ты привлекаешь внимание.