— Мисако, знай, что бы ни случилось, я на твоей стороне… Мы с тобой не всегда ладили, это правда, но я не хочу, чтобы ты покинула наш дом. Ты была мне хорошей дочерью… — Она дрожала как в лихорадке, размазывая слезы по лицу, слова едва можно было разобрать. — Не позволяй ему! — воскликнула она, хватая Мисако за рукав и притягивая к себе. — Слышишь? Не позволяй себя выгнать! Бейся до конца!

— Кто меня хочет выгнать? — Мисако вытаращила глаза. — Почему? О чем вы говорите?

— Хидео! Он хочет развестись с тобой и жениться на той девке! Якобы она ждет от него ребенка. Он говорит, что мечтает о сыне, а ты не можешь родить. Она все врет, вовсе она не беременна, просто хочет окрутить его…

Мисако застыла пораженная, словно превратившись в каменную статую. После долгого молчания она наконец заговорила:

— Развестись? Выгнать меня из дома? И когда он собирался мне об этом сказать?

Свекровь посмотрела на нее взглядом загнанного зверя.

— Сразу как вернешься из Ниигаты. Наверное, сегодня вечером.

Мисако прищурилась, глаза ее сверкнули ледяным пламенем.

— Почему же тогда вы со мной говорите? Хидео попросил?

— Нет! Нет! Я сама, сама решила… чтобы помочь тебе, подготовить. Я на твоей стороне… Если мы будем вместе, он забудет об этой шлюхе! Так сказала моя сестра…

— Ваша сестра тоже знает?!

Мисако развернулась и бросилась вон из комнаты. Сбежав по ступенькам, она подобрала чемодан и выскочила на улицу, хлопнув дверью.

Услышав отчаянное звяканье колокольчика, матушка Имаи поспешно выбралась из постели и побежала за невесткой.

— Мисако! Мисако, куда ты, постой!

Звон колокольчика затих. Она тяжело опустилась на ступеньку и откинула со лба спутанные волосы. Потом обхватила голову руками и снова зарыдала.

— Хидео… Он убьет меня. Убьет.

В приступе слепой ярости Мисако вылетела из дома и бросилась бежать. Все вокруг приобрело кровавый оттенок. Красные дети шли мимо из школы, красные домохозяйки в красных передниках стояли у дверей лавки с красными корзинками в руках, с удивлением наблюдая, как молодая женщина с перекошенным лицом несется по улице с чемоданом.

Она даже не думала о том, куда идет и что собирается делать. Главное — оказаться подальше от проклятого дома Имаи. На оживленном перекрестке она остановилась, ожидая, пока красный цвет переключится на другой, тоже красный. Голова кружилась, сердце колотилось в груди. Переходить или нет? Из-за угла вывернуло красное такси, и Мисако, повинуясь внезапному порыву, остановила его.

— Вокзал Уэно, пожалуйста.

Слова вылетели сами собой. Всякий раз, выйдя из дома с чемоданом, она ехала до Уэно и садилась на поезд до Ниигаты. Мисако забилась в угол на заднем сиденье и зажмурилась, чувствуя облегчение оттого, что машина увозила ее еще дальше от дома. В голове стучало, но все тише и реже. Когда она открыла глаза, красный цвет вокруг уже сменился на бледно-розовый. В зеркальце над ветровым стеклом появились глаза таксиста.

— Госпожа, вам плохо?

— Нет, спасибо. Минутная слабость, но все уже прошло. Спасибо.

Достав из сумочки платок, она вытерла лицо и шею. Такси мчалось по знакомым оживленным улицам, розовый цвет уступал место обычному серому. Люди, здания, машины, у каждого свои дела, никому нет дела до одинокой женщины с синим чемоданом. Зачем она снова едет на вокзал, только что вернувшись из Ниигаты? Возвращение ничего не изменит. С другой стороны, в доме Имаи ее тоже ничего хорошего не ждет…

Такси остановилось на красный свет. Впереди, за перекрестком, маячила вывеска кинотеатра с большим изображением Тосиро Мифунэ в самурайских доспехах.

— Я выйду здесь, — быстро проговорила Мисако.