|
Но победа над человекоподобными монстрами дорого обошлась Констелле. Почти сто тысяч солдат остались лежать в сырой земле, а число погибших от вражеских набегов или самого обычного голода, вызванного войной, и вовсе не поддавалось счёту. Королевство было разорено, но у него всё ещё оставалась возможность оправиться от сокрушительного удара. Погибшая в самом начале войны королева Меркурия не была воином, но о её талантах политика, как и о слепящей глаза ангельской доброте, по всему континенту ходили легенды. Она никогда не отказывала соседям в помощи, прислушивалась к словам простых людей, ненавидела войны и конфликты, была дружна сразу с двумя королевскими семьями из четырёх…
Её смерть от заклинания посла Гофстникийцев стала шоком для всех: и для Констеллы, и для Дементры с Зандрассией. И пусть этой дружбы не хватило для того, чтобы Дементра и Зандрассия вступили в войну, поддержку, которую они оказали в одно мгновение ставшей королевой Эстильде, сложно было недооценить. За годы, которые Дарфайя провела в войне, в её страну прибыли тысячи и тысячи грузов с продовольствием, снаряжением и лекарствами. От союзников прибывали даже командующие и стратеги взамен тех, что гибли в бесконечной череде сражений. Война закончилась победой Констеллы и полным уничтожением Гофстникии. На тотальный геноцид, устроенный Эстильдой Безжалостной, смотрели как на нечто несвойственное этому миру, но молчали: понимали, что проявившей во время войны крайнюю степень жестокости девушке бесполезно что-то говорить. Время должно было само расставить всё по своим местам, но вместе с уничтожением первого, явного врага ничего не закончилось.
Хмурый взгляд королевы бродил по лицам членов совета. Незнакомые, самовлюбленные, противные самой сути Эстильды, эти люди воспользовались слабостью страны и заняли где освободившиеся сами по себе посты, а где — поспособствовали смещению своих предшественников. И сейчас, на первом после её возвращения королевском совете, ей выдвинули условия, которые её дух принять не мог. Но на случай отказа предатели короны подготовили ответные меры, которые Эстильда пережить не должна была. Болезнь, несчастный случай — немыслимо, но министры прямо угрожали своей королеве, позабыв о принесённых клятвах. «Моя участь — стать первой в истории королевой-марионеткой? После всего того, на что мне пришлось пойти…?» Эстильда могла прямо сейчас взорвать этот зал, испепелить тех, кто занял места благородных людей, отдавших свои жизни за свою страну, но забрать с собою всех…? Это даже для Ориона было невыполнимой задачей, ведь среди министров было семеро заклинателей высочайшего уровня. Они выживут, убьют её — и обставят всё так, будто последняя представительница рода окончательно сошла с ума. Красиво представленные факты с фронта, проникновенная речь и полное отсутствие тех, кто мог сказать хоть слово против гарантировали им успех, и это заставляло Эстильду ненавидеть их ещё сильнее. Верные сыны Констеллы гибли в сражениях против страшного врага, в то время как эти ничтожества захватывали власть и подминали под себя всю страну… — Я не соглашусь на такие условия, даже если мне придётся умереть. И из всех здесь присутствующих в живых остаться есть шансы только у семерых… — Символы Ориона, повёрнутые на бок песочные часы, вспыхнули на щеках давшей волю гневу королевы, чьё могущество вдавило в кресла всех простых людей, собравшихся в зале. — Ваш род прервётся, королева. Каково будет вам стать последней Дарфайя? — Спокойный, насмешливый голос одного из заклинателей Эстильду нисколько не успокоил — только ещё больше вывел из себя. — Служение сборищу ублюдков куда хуже полного вымирания! — Пойти на некоторые уступки, королева, в ваших же интересах. И здесь всё зависит от того, насколько убедительны вы будете в своих доводах. |
