— Если бы не гнилая душонка Фребберга, меня предавшего, то ты и вовсе не появилась бы на свет, с… — Тончайшая серая нить хлестнула Шельвека по лицу и тот, не сдерживаясь, заорал от боли, до хруста выворачивая прочно зафиксированные конечности. — Ублюдки! Вас всех уничтожат! Сгноят заживо! Утопят Констеллу в огне…!

— Принцесса? — Размеренный кивок Астерии, хладнокровно наблюдающей за мучениями врага всего королевства, стал тем сигналом, по которому Элиот приблизился к Шельвеку — и вытянул в его сторону руку, позволив причудливо пляшущим волнам серого пламени перетечь на приговоренного к смерти человека. В считанные секунды всё тело главы влиятельнейшего благородного рода окуталось плотной серой сетью, а в воздухе ощутимо запахло жареным. От криков сгорающего заживо человека Элиот благоразумно отрешился, переведя всё внимание на свою любимую принцессу. Всё те же золотые локоны и глубокие синие глаза, белоснежная кожа и изящные черты лица — но совершенно иное впечатление. Обычно подобная нежнейшему цветку, сейчас Астерия дала волю своей тёмной, злой стороне, став куда больше напоминать хладнокровную Эстильду, нежели беззаботную себя. Элиоту было неприятно наблюдать за подобными метаморфозами, но он понимал, что изменить что-то ему не под силу. Четырнадцатилетняя принцесса, наслаждающаяся страшной смертью мятежника, практически подчинившего себе королеву и едва не поставившей крест на всём роду Дарфайя, была в своём праве.

Спустя несколько минут, когда тело Шельвека перестало даже дёргаться, Астерия перевела взгляд на замерших поодаль стражников — и приказала отрядить для трупов какую-нибудь камеру. Её нисколько не беспокоили ни испуганные взгляды тюремных надзирателей, ни взволнованные — аристократов, ставших свидетелями ужасной расправы, творимой четырнадцатилетней девочкой, совсем недавно представлявшей из себя самое беззаботное и миролюбивое создание на свете.

— Ваше высочество… — Голос подал Говард Сайвьер. — Быть может, вам лучше отдохнуть, оставив суд на нас? Никто из виновных не избежит наказания…

— Дело не в наказании, Говард. — Мелодичный и спокойный голос Астерии отчётливо слышали все присутствующие. — Всего лишь долг крови, за погашением которого я должна наблюдать лично.

— Принцесса Астерия, не подумайте ничего плохого, но мне кажется, что вы сейчас переступаете ту черту, которую для вас провела королева. Она… — Ялор Фетц, вышедший вперёд и пересёкшийся взглядами с принцессой, с большим трудом закончил: — Эстильда, находись она сейчас в столице, не одобрила бы ваших действий.

— Дядя, ты сам веришь в то, что говоришь? Или это не моя мать когда-то уничтожила целый народ, сравняв десятки городов с землёй и лишив жизней миллионы разумных?

— Принцесса, у неё не было выбора — ведь то была война на уничтожение. Но у тебя этот выбор есть. — Элиот, до этого момента молча стоявший за правым плечом девушки, позволил себе вмешаться в разговор. — Я могу лично провести все казни до единой, дать прочувствовать этим нелюдям всю ту боль и отчаяние, что испытала когда-то королева, но ты не должна находиться здесь сейчас.

— Часом ранее ты был совсем не против того, чтобы я лично возглавила суд…

— Суд, принцесса. Суд, а не издевательства и страшные казни.