— Служение сборищу ублюдков куда хуже полного вымирания!

— Пойти на некоторые уступки, королева, в ваших же интересах. И здесь всё зависит от того, насколько убедительны вы будете в своих доводах. Или вам совсем не важна судьба вашей нации? Вы готовы отдать судьбы сотен тысяч Констеллийцев в наши руки…?

— В аду для тебя уже подготовили отдельный котёл, Шельвек. — Эстильда, на которую словно бы вылили ушат ледяной воды, опустилась на своё место. — Я готова обсудить предоставление вам неприкосновенности и некоторых свобод, но об абсолютной власти и всех местах в совете не может идти и речи.

— Это… уже больше похоже на разговор двоих взрослых людей, ваше высочество…

Переговоры, столь отвратительные королеве, длились несколько дней с перерывами на сон и приёмы пищи. Раз за разом Эстильда сходилась в словесном сражении с министрами, выторговывая для себя и всей Констеллы всё лучшие и лучшие условия. Не обошлось и без где успешных, а где — не очень попыток обойти договор о неприкосновенности министров, их семей и официальных представителей. Резкие и недвусмысленные формулировки то превращались в расплывчатые и малопонятные, то возвращались к исходному виду. Число бумаг росло, обе стороны пытались запутать друг друга…

Пока, наконец, итоговый вариант Контракта Крови не устроил обе стороны.

— Я не могу сказать, какие именно формулировки были использованы, но в конечном итоге мы, выжившие из верных короне благородных родов, остались не у дел. Кто-то занял посты министров, но вес их голосов был ничтожно мал, а мнение зачастую и вовсе игнорировалось. Королева Эстильда с того самого года смиренно ждала, пока ей не представится возможность что-то изменить. Вышла замуж, родила дочь… А после случилось то, что случилось. — Говард замолчал на секунду, словно бы копаясь в собственных воспоминаниях, извлекая наружу то, что вспоминать нисколько не хотелось. — Я считаю, что война с Артом — это хорошо спланированная акция, призванная не дать королеве подготовить принцессу Астерию к правлению. «Убить Эстильду — и провернуть уже проверенную единожды схему с её дочерью» — вот, чего на самом деле желали мятежники. Все сковывающие их ограничения были завязаны только на королеве. А ведь принцесса сейчас гораздо младше, чем Эстильда тогда…

— Вы заранее спланировали чистку?

— Нет. Мы все были связаны контрактом крови, и не могли даже подтолкнуть принцессу Астерию в нужном направлении. Но и предположить, что её высочество начнёт сама распутывать этот клубок, вдобавок пробудив ещё одно свойство Ориона, мы не могли.

— И вам оставалось только выполнять приказы принцессы, о которой в договоре пятнадцатилетней давности не было ни слова…

Сайвьер ухмыльнулся — и покачал головой.

— Ты ошибаешься, Элиот Нойр. Темы, на которые с принцессой нельзя было говорить напрямую, были обговорены ещё тогда, но её саму связать магией крови не было никакой возможности. Её вмешательство, её приказы, пошедшие вразрез с контрактом, позволили нам заполучить больше свобод… А в конечном итоге — полностью разрушить эти проклятые чары.

Элиот ещё раз мазнул взглядом по картине с охваченным пламенем дворцом, после чего покосился на ведущую в покои принцессы дверь, из которой выпорхнула одна из служанок.

— Я правильно понимаю, что от казни мятежников теперь не спасёт ничего?

— Истинно так. Ты можешь рассказать обо всём принцессе, а можешь подождать — и позволить сделать это самой королеве. — Говард развернулся, сделал несколько шагов — и бросил через плечо. — Выбирай, Элиот Нойр.

Бесшумно растворился звукоизолирующий купол, по ушам ударил шелест сминающегося под ногами Сайвьера ковра, а с сознания словно бы стянули закрывающую его пелену.