— Сделаю всё в лучшем виде, ваше высочество.

— Астерия или принцесса, Анткин. Я считаю тебя другом, так что будь добр — соответствуй, завязывай с официальными обращениями. — Слова Астерии подействовали, но совсем не так, как ожидалось — Сайвьер-младший попросту смутился подобным промахом со своей стороны, так как в среде дипломатов и политиков было очень важно почувствовать, когда следует сменить обращение. — Бери пример с Элиота.

— Дурной пример заразителен, так что наш новый товарищ в скором времени и так уподобится мне. — Защитник скорчил самое зловещее лицо, на которое только был способен — и добился своей цели, рассмешив принцессу. От грустных мыслей это её вряд ли избавило, но из омута печали вытянуло наверняка. — Что, скажешь, не будет такого?

— Зависит от того, что считать дурным примером. Твою нелюбовь к политике? Нетерпимость к тем, кто не исполняет мои указы? Желание изолировать меня от окружающего мира? А! Твой фирменный мазохизм, помноженный на упорство барана?

— Не слушай её, друг мой: всё это не более, чем грязные инсинуации…

— Чиновник, которого ты в одном костюме выбросил на мороз, так точно не думает, Элиот.

— Анткин, для справки — тот нехороший человек посчитал, что урезать норму выдаваемых рабочим тёплых напитков — отличная идея, за которую его похвалят и премируют заодно. Просто так я ничего плохого не делаю.

— Кхм… Это… — Сайвьер-младший нервно хихикнул. — Вы всегда так общаетесь?

— К твоему сведению, мой совершивший самую страшную в своей жизни ошиб… — Болезненный тычок под рёбра, ощутимый даже сквозь толстую дублёнку, заставил Элиота ненадолго замолчать и скорректировать свою «приветственную речь». — В общем, добро пожаловать во внутренний круг её высочества принцессы Астерии. Тебе понравится, если сможешь привыкнуть к попранию этикета, общественных норм… и разрушению своих ожиданий.

— Я ведь говорила, что от принцессы обычно ждут совершенно иного поведения…

Элиот, глядя в осоловевшие глаза наследника одной из наиболее влиятельных и знатных фамилий, смуро кивнул.

— И теперь я тебе верю…

В момент, когда принцесса, наконец, добралась до своих покоев, подарив Элиоту пару свободных часов, за окном не было видно ни зги. Зимой в восемь часов вечера нормальные люди ложились спать, но юному защитнику хотелось уделить хоть сколько-то времени развитию Альмагеста, которому в последнее время уделялось ничтожно мало времени. Не спасала даже практика с использованием сумеречного огня где можно и где нельзя, так как сейчас Элиоту требовалось продолжать оформление внутреннего скелета Северной Короны. А этот процесс не был тем, чем можно было заниматься на ходу — требовалась полная концентрация и отсутствие внешних раздражителей, что ввиду чрезвычайной заполненности делами всего светового дня было практически невозможно. Всё, на что хватило Элиота за столь серьезный срок — это пальцы, ладонь и запястье правой руки. Тех же трёх месяцев ему не так давно хватило для создания полного внешнего Альмагеста, здесь же…

Юноша понимал, что переоценил себя, когда намеревался завершить всё за полгода и перейти непосредственно к изучению всех доступных ему заклинаний. Слова Чарльза, тогда воспринятые как проявление слабости этого, бесспорно, мудрого и умеющего учить человека, сейчас заиграли новыми красками, позволив Элиоту осознать, что трудный путь действительно не для всех.