— С вашего позволения, принцесса Астерия, но ни одна из перечисленных вами фамилий не входит в число тех, что верны королевской семье. Я бы даже сказал, что именно они во время прошлой войны набрали мощь, дабы после сковывать действия королевы Эстильды, диктуя ей свои условия.

Элиот недовольно покосился на Анткина, оказавшегося куда как более подкованным в вопросах политики, но ничего говорить не стал, прекрасно понимая, что этот парень как человек не так уж и плох. Да и Элиот понимал, что его знания и умения не распространяются на политику, а в этой области принцессе тоже нужен человек, способный взглянуть на всё с другой стороны и высказать своё мнение. Наследник влиятельного рода Сайвьеров на эту роль подходил как никто другой…

Но как соперник в делах сердечных Анткин Элиоту всё равно не нравился.

— На кого ещё я должна обратить особое внимание?

— В ближайший круг этих семей входят многие, но далеко не все из них — по своей воле. Многие были вынуждены примкнуть в предателям по тем или иным причинам, а кое-кто исполняет роль шпионов…

Пока Анткин рассказывал впитывающей информацию словно губка принцессе о разбивке на политические лагеря, Элиот наблюдал за окружением и пусть медленно, но идущем подавлении сил теперь уже мятежников. Не подчинится прямому приказу принцессы, чьи слова в отсутствии королевы приравниваются к приказам последней — значит открыто пойти против короны. А за это было предусмотрено лишь одно наказание.

Смерть.

— Астерия, кажется, нам лучше немного отступить… — Произнес приготовившийся к чему угодно Элиот в момент, когда половина одного из поместий утонула в пламени, из которого вырвались силуэты заклинателей, коих юноша насчитал ровно семь. Сражались четверо против троих, но сказать, кто есть кто, было нельзя — не позволяло как расстояние, так и постоянное движение бойцов. Но вот защитник повернул голову к Астерии — и заметил, как и она, и Анткин пристально наблюдают за боем через вращающиеся конструкции у своих глаз, созданные магией. Несложное заклинание, но Элиот из-за особенностей своего Альмагеста повторить подобное мог только в том случае, если бы решил навсегда избавиться от зрения.

— Анткин, что там, чёрт тебя дери, происходит?! — Наконец не выдержал Элиот, которого эти двое старательно игнорировали.

— Отец, дядя и Дитрих сражаются против предателей… — Лицо Сайвьера исказилось в странной гримасе. — … и проигрывают. Я должен им помочь! Ваше высочество, прошу…

— Ты не уйдёшь один. Элиот, я обещаю воспользоваться ножницами и отступить в случае малейшей опасности для меня…

— Нет! — Элиот оборвал речь принцессы, опустив руку уже приготовившейся прыгать вперёд девушке на плечо и придавив её к крыше. — Это не игра! Там — четверо настоящих заклинателей, от которых я тебя защитить не смогу!

— Это не обсуждается! Они доверились мне! И если они погибнут, а я даже не попытаюсь помочь…

— Принцесса, вам нельзя лично вступать в бой… — Анткин, только осознавший, на что решила пойти наследница престола Дарфайи, присоединился к Элиоту, но…

— Это приказ!

— Хорошо. Отлично. Я всё сделаю, принцесса, но тебя в бой не пущу! И если ты не сбежишь, когда поймёшь, что тебя атакуют — я тебя достану с того света! — Элиот, символы на щеках которого отрастили ещё по одному «зубцу», в одно мгновение отбросил Сайвьера в сторону и, направив руку на принцессу, беззвучно бросил: — Тюрьма Извечного Сумрака.

Четыре «детских» резерва вылились в сочащуюся тьмой сферу гораздо меньших размеров, чем в прошлый раз. Но именно за счёт этого при меньших затратах энергии крепость «клетки наоборот» возросла в полтора раза, так что у Элиота должно было остаться время отреагировать на нападение даже в том случае, если он завязнет в схватке.