— Пока ещё они — аристократы, капитан. Мятежниками они станут после того, как их вина будет доказана. — Элиот с неким удовлетворением отметил, что принцесса держалась молодцом. Её не смутило ни присутствие незнакомых, но высокопоставленных людей, ни ответственность, которая на неё ложилась. — Вы назначили единого командующего?

— Да, ваше высочество. Таковым избрали меня, в то время как все здесь присутствующие офицеры корректируют и дополняют мои указания в случае, если они того требуют. Желаете лично отдать приказ на выдвижение основным силам? — Астерия, помешкав секунду, уверенно кивнула. — Прошу за мной, ваше высочество.

Гертрик развернулся и двинулся к дверям, через которые можно было попасть на выходящий на главную площадь балкон, в последний раз использованный королевой для объявления о начале войны с Зодиаками. Принцесса, сложив руки за спиной, — так не было видно нервных движений её пальцев, шагнула следом, даже не заметив, как остальные офицеры попытались оттеснить Элиота — но в ужасе расступились, когда перед ними абсолютно бесшумно взметнулся сумрачный огонь, а на одежде и наручах юноши с шипением проступили фиолетовые прожилки.

— Элиот?

— Всё в порядке, ваше высочество. Просто… небольшое недоразумение.

С этими словами защитник, сохраняя на лице каменную невозмутимость, прошествовал мимо активировавших свои Альмагесты, но опешивших офицеров, уже понявших свою ошибку. А спустя пару минут Элиот уже стоял по правую руку от принцессы, в чьих взирающих на площадь глазах плескалось нешуточное волнение.

Внизу стояли наспех построившиеся гвардейцы, солдаты и стражники, ожидающие той самой команды, что, наконец, должна была покончить с расплодившимися в Констелле предателями. Офицеры знали своё дело, и теперь в сердцах более чем трёх тысяч бойцов пылало стремление восстановить когда-то утраченную справедливость. Среди солдат Элиоту удалось разглядеть как рыцарей с заклинателями в целом, так и отдельных людей вроде Говарда Савьера, за спиной которого стояли, преклонив колено, как его подчиненные из «разведки», так и заклинатели рода Савьеров. Был тут даже Анткин, чье присутствие Элиота удивило не на шутку.

Вдруг краем глаза юноша заметил, как принцесса прикусила нижнюю губу и нахмурилась. Тянулись секунды ожидания, но она всё ещё ничего не говорила… И тогда Элиот решился на отчаянный шаг, сгребя её маленькую ладонь в свою.

— Давай, принцесса.

И Астерия, втянув носом побольше морозного воздуха, заговорила, мысленно поблагодарив всех своих наставников за то, что они сумели кое-что вдолбить в её голову.

— Костеллийцы! Сегодня я, принцесса Астерия Дарфайи, обращаюсь к вам с печальными вестями: в то время, пока моя мать, королева Эстильда Дарфайи вместе со всем цветом Констеллы храбро сражается в надежде на лучшее будущее для своего народа, в самом сердце нашего государства явил себя подлый и хитрый враг, в существование которого я до этого дня не могла — и не хотела верить. — Астерия говорила громко, с чувством и хорошо поставленным голосом, и слова её доносились до самых удалённых уголков площади. — Они называют себя опорой трона, но в столь трудный для Констеллы час не встали на её защиту. Они принялись грабить свою родину, пожирая её изнутри и разрушая то, что с таким трудом было создано нашими отцами.