Последние слова Астерия с таким эмоциональным зарядом, что даже Элиоту захотелось прямо сейчас сорваться с места — и лично покарать предателей. В глазах же Гертрика и неожиданно обнаружившегося позади Ялора Фетца стояло искреннее восхищение словами принцессы, так как даже они подобной речи не ожидали.

Тем временем войска начали в спешке растекаться по городу согласно заранее подготовленному плану, а Элиот вместе с Астерией и всеми офицерами покинули балкон.

— Ваше высочество, для вашего присутствия в командном пункте всё подготовлено…

— Капитан, я вместе со своим защитником намереваюсь лично проследить за тем, чтобы операция прошла ровно так, как планировалось изначально, а это обязует меня находиться в самом городе. — Гертрик хотел было что-то возразить, но взгляд, которым его одарила Астерия, очень недвусмысленно намекал на то, что все пожелания и предложения ему лучше оставить при себе. — Я очень надеюсь на то, что до суда прольется как можно меньше крови. Ранить и убивать разрешено только тех, кто открыто сопротивляется. Это понятно?

Гертрик покосился на символы Ориона, полыхающие на щеках принцессы, и, сглотнув, кивнул:

— Да, ваше высочество.

— Превосходно. Элиот?

— Да, принцесса?

— Мы направляемся следом за основным отрядом, следующим к поместьям знати.

С этими словами Астерия и её защитник оставили несколько ошарашенных офицеров — и покинули дворец, миновав сейчас крайне многочисленное его охранение. И только лишь запрыгнув на первую крышу, сейчас покрытую толстым слоем льда, Элиот задал давно его гложущий вопрос:

— Ты в порядке?

— А сам как думаешь? — Принцесса невесело улыбнулась. — Я впервые воспользовалась своей властью для того, чтобы что-то поменять. Мама часто спрашивала моё мнение о той или иной ситуации, предлагая решить её, как считаю правильным, а после — корректируя мои решения, но то была лишь тренировка…Очень надеюсь, что всё пройдёт без кровопролития.

— Насколько я могу наблюдать, пока всё идёт неплохо. — Элиот кивнул на то, как один из глашатаев в сопровождении бойцов стражи вышагивает по улице, призывая горожан как можно скорее укрыться в своих домах. — Но мне не кажется, что те, к кому скоро пожалуют гости, так просто пойдут на суд.

— Этого-то я и боюсь, Элиот. Смерть даже одного верного трону человека не стоит смертей десятка мятежников…

— Живой мятежник — это проблема, которая может повлечь за собой всё те же смерти. Что, если они воруют и у армии? Что, если королева на фронте испытывает недостаток в чём-то просто потому, что деньги украли те, кого она не решалась судить?

— По законам военного времени за такое положена казнь. Как, впрочем, и за воровство во время войны в принципе… — Астерия забралась на парапет крыши, с которой открывался хороший вид на первые поместья знати. Мимо некоторых войска проходили мимо, так как принадлежали они верным королеве аристократам, находящимся либо на войне, либо принимающим участие в начавшейся чистке. — Помнишь, когда ты открыл мне глаза на положение дел в высшем обществе? Тогда мама сказала, что мы не в состоянии что-то сделать из-за влияния этих благородных. Но у нас — гвардия, армия и стража. Что толку с золота и связей, если уже к вечеру всех виновных в хищении средств вздёрнут на воротах?

— Такой подход осуждают, принцесса.