— Рано или поздно, но ты всё равно пошла бы на этот шаг. Ведь то, на что мы наткнулись — лишь малая часть большой проблемы. Ты и сама, использовав свой дар, это поняла, верно?

— Да. Этот Сантепьяго… Его нельзя назвать хорошим человеком. Когда я смогла ухватиться за его ложь, то почувствовала… злобу? Жажду наживы? Не знаю. Не могу сказать. Но в одном я уверена точно: ощущались его эмоции словно застарелая, но всё ещё жидкая протухшая грязь. — Принцесса совершенно неожиданно для Элиота всхлипнула — и уткнулась лицом в его грудь. — Элиот, зачем им так много денег? Почему они настолько жадные и злые?

— Подозреваю, что на этот вопрос не сможет ответить даже самый мудрый философ, проживший что тысячу, что десять тысяч лет. Размытое «такова человеческая природа» ситуацию совсем не описывает. Есть ведь честные и порядочные люди, которым вот так обманывать не позволит совесть?

— А ты, Элиот? Ты сам считаешь себя честным и порядочным?

— Я? — Юноша хохотнул. — Нет, принцесса. Совершенно точно — нет.

Астерия подняла лицо и, нахмурившись, с удивлением уставилась в глаза парня.

— Почему?

— Если перечислять по пунктам… Я убивал. Не защищая свою или чужую жизнь, не сражаясь за идеалы и не преследуя мечту. Тогда мною двигала в первую очередь необходимость где-то найти деньги, и отбросы общества в лице грабителей, воров и последовавших за одним наёмным убийцей людей для этой цели подошли вполне неплохо…

— Они правда были преступниками? — Элиот кивнул. — Тогда это не так уж и плохо. Ты сделал то же, что и я сейчас, но в меньших масштабах и своими руками.

— Принцесса, мне приятно, что ты пытаешься меня обелить в собственных глазах, но не сравнивай две абсолютно разные вещи. Ты пошла на это ради страны, а я — ради десятка-другого серебряных монет.

— Если я тебя обеляю, то ты себя — очерняешь, Элиот. Твоей целью были не монеты, а… торт? Я угадала?

— Считаешь, что убивать людей ради торта лучше, чем убивать ради денег?

— Убивать не может быть лучше или хуже, убийство всегда остаётся убийством. Но ты можешь или переживать о нём, или нет, и это зависит только от того, как ты воспринимаешь убийство. Хуже всего, когда человек ничего не чувствует, лишая кого-то жизни… Так мама говорила, когда я была чуть помладше. — Астерия чуть улыбнулась. — Что до меня… мне пришлось выбирать, что лучше — позволить и дальше грабить свою страну, оставив преступников безнаказанными, или арестовать всех, до кого удастся затянуться, даже не попытавшись предугадать возможные последствия. Сколько человек погибнет сегодня? Сколько хороших? Сколько плохих? И я до сих пор не знаю, какой вариант на самом деле лучше.

— Пойдём, Астерия. — Элиот аккуратно поправил диадему на голове девушки. — Не имеет смысла сейчас о том рассуждать. Куда больше пользы мы принесём в городе, наблюдая за происходящим и корректируя его, если всё пойдёт не по плану.

Принцесса улыбнулась натянуто, но с каждой секундой к ней возвращался характерный для неё оптимистичный настрой.

— Ты как всегда прав, Элиот. Ты как всегда прав…

Глава 16. Мятеж?

— Ваше высочество. — Гертрик, стоящий рядом с двумя армейскими офицерами и капитаном городской стражи, уважительно поклонился появившейся из пространственной дыры Астерии.