Первый цинк я расстрелял за тридцать шесть секунд и "стреножил" всю оставшуюся в живых немецкую технику. Специальные бронебойные пули калибра двенадцать и семь десятых миллиметра, чуть ли не на куски разносили двигатели даже бронетранспортёров. Водитель замыкающего бронетранспортёра попытался было сдать назад, но его двигатель мало того, что заглох, так ещё и мост взлетел на воздух. После этого я принялся уничтожать гестаповцев и эсэсовцев, которые сидели в бронетранспортёрах, но не всех, Французу, оберштурмфюреру СС Дитриху Фрайтагу, я сохранил жизнь, зато голову гауптштурмфюрера Зибера по прозвищу Кровавый Вилли, двумя пулями разнесло на куски. Из крупнокалиберного пулемёта я стрелял в общем-то недолго, всего три минуты и расстрелял четыре цинка.

Немцы были хорошо обстрелянными бойцами и потому быстро сориентировались. Ведя в мою сторону неприцельный огонь, они покинули автомобили, рассеялись и моментально стали обходить меня с флангов. Радист немедленно вышел на связь с другими частями, поднимавшимися вверх по ущелью Теберды, и вызвал подмогу, будто их самих было мало. Также быстро фашисты разглядели моё пулемётное гнездо, вытащили из машин миномёты и, прячась за бронетранспортёрами, открыли по нему беглый и пока что неприцельный огонь. Вскоре внизу послышалось семь взрывов, это горные стрелки налетели на мои растяжки. Расстреляв из "ДШК" четвёртый цинк, я покинул основную позицию и спустился на пару сотен метров ниже, предоставив роботам возможность снять электронный прицел. Вскоре в него влетела мина, но её взрыв был двойным и пулемёт был раскурочен так, что годился теперь только на металлолом.

По пути я сбросил гимнастёрку и остался в голубой майке космодесантника, а если копнуть глубже, то десантника ВДВ. В таком виде я и влетел во второе пулемётное гнездо и вскоре открыл огонь из ручного пулемёта Дегтярёва. Тот работал, как швейная машинка, но теперь я стрелял уже ориентируясь на картинку, которая выдавалась на мои круглые очки. Когда я общался с беженцами, то снимал их. Моя вторая позиция также была быстро обнаружена и миномётчики принялись обстреливать её с неприятной меткостью. Через три минуты во мне уже застряло несколько небольших осколков. Боли я не чувствовал. Под прикрытием миномётного огня, фашисты подобрались ко мне на расстояние в сотню метров. Вот и настало время взять в руки два пистолета "ТТ", чтобы опять-таки убивать только тех фашистов, которые должны были умереть именно сегодня. Передвигаясь с места на место, ныряя и делая кувырки, я расстрелял по три обоймы из каждого и отбросил их. В это время в меня угодило ещё множество пуль. Вот теперь я почувствовал себя не здорово и сходу влетел в третье неказистое укрытие, чтобы взять себе там небольшой тайм-аут, перевести дух, немного подлечиться и уничтожить очки.

Оберштурмфюрер Фрайтаг лично возглавлял атаку. Увидев, что я весь изранен и отбросил пистолеты, он приказал не стрелять и взять меня живым во что бы то ни стало. Он уже сообразил, что я являюсь ценным экспонатом для его дяди, сотрудника "Ананербе" и понял, что таким образом может купить билет с Восточного фронта в фатерлянд. В эту атаку на меня бросились одни только эсэсовцы и всего три гестаповца из двенадцати. Всех остальных я, точно следуя легенде боя, написанной для меня Энорадом, уже ликвидировал. Полежав три минуты, я достал из голенищ своих надраенных хромачей два ножа разведчика, рывком вскочил на ноги и сам бросился в атаку.