При помощи специального калькулятора на сайте для будущих мам я вычислила, что зачали меня примерно десятого апреля – тогда я должна была появиться на свет к Новому году. Десятое апреля. Очевидно, весенний школьный бал. Полуночная поездка на пляж. Волны плещутся о песчаную отмель, солнце на рассвете похоже на разлитый по небу желток, он и она спят в обнимку… В любом случае, если она узнала о беременности через месяц, пожениться они должны были в начале лета 1972 года.

В 1972 году президент Никсон посетил с рабочим визитом Китай. Одиннадцать израильских спортсменов были убиты на Олимпийских играх в Мюнхене. Почтовая марка стоила восемь центов. Чемпионом по бейсболу стал Оукленд, а на канале «Си‑би‑эс» начали показывать сериал «Военно‑полевой госпиталь».

Двадцать второго января 1973 года, на девятнадцатый день моей жизни (уже в семье Гейтсов), Верховный суд США вынес приговор по делу «Роу против Уэйда».

Интересно, слышала ли об этом моя мать? Наверное, да. И проклинала себя за то, что не родила чуть позже.

Пару недель назад я начала рыться в архивах округа Хиллсбороу в поисках свидетельств о браке, выданных летом 1972 года. Если моей матери было семнадцать лет, к свидетельству должно прилагаться разрешение родителей. Это сузит круг.

Два уик‑энда подряд я отказывала Джо в свиданиях, чтобы перелопатить более трех тысяч свидетельств о браке. Я узнала много жутких вещей о родном штате (к примеру, девушки от тринадцати до семнадцати и юноши от четырнадцати до семнадцати могли жениться с согласия родителей), но так и не нашла документов, которые могли принадлежать моим биологическим родителям.

По правде говоря, еще до того как Джо меня бросил, я твердо решила прекратить поиски.

Я вернулась в офис и кое‑как продержалась до конца рабочего дня. Вечером, придя домой, я откупорила бутылку вина, открыла ведерко кофейного мороженого и признала очевидное: я должна решить, действительно ли мне хочется найти свою мать. По всей вероятности, она долго терзалась, отдавать меня или оставить; значит, я тоже обязана была взвесить все моральные «за» и «против» касательно ее поисков. Одного любопытства недостаточно, медицинских страхов – тоже. Ну, узнаю я свое настоящее имя – и что дальше? Если я узнаю, кто мои родители, это еще не значит, что мне хватит смелости узнать, почему они меня бросили. Мне придется завязать отношения, которые изменят наши жизни.

Я взяла трубку и позвонила маме.

– Что делаешь? – спросила я.

– Пытаюсь разобраться, как записать «Отчет Кольберта» с телевизора, – сказала она. – А ты?

Я покосилась на тающее мороженое и полупустую бутылку вина.

– Перехожу на жидкую диету. А насчет записи – просто нажми красную кнопку в правом меню на экране.

– О, точно! Отлично. Папа вечно сердится, когда я смотрю сериал, а он засыпает.

– У меня к тебе вопрос.

– Давай.

– Ты считаешь меня страстным человеком?

Она рассмеялась.

– Что ж такое случилось, если ты у меня об этом спрашиваешь?

– Не в романтическом смысле, а… Ну, вообще по жизни. У меня в детстве были хобби? Я собирала, не знаю там, открытки? Или, может, умоляла тебя отдать меня на плавание?

– Солнышко мое, да ты боялась воды лет до двенадцати.

– Ладно, это, наверно, не лучший пример. – Я задумчиво потерла переносицу. – Когда возникали трудности, я упорствовала или предпочитала сдаться?

– А почему ты спрашиваешь? У тебя неприятности на работе?

– Нет, на работе все в порядке.