– Южный?

– Нет, не южный… Не пойму какой. – Мешинда посмотрела на меня. – А еще я слышу имена. Странные имена. Аллагаш… и Уитком… нет, Уитьер.

– «Аллагаш Уитьер» – это юридическая фирма в Нэшуа.

– Думаю, они располагают нужной информацией. Юрист, который оформлял ваше удочерение, работает там. Я бы связалась с ними. А еще – с Мэйси. Человек по имени Мэйси тоже кое‑что знает.

Мэйси была фамилия клерка из загса округа Хиллсбороу, она прислала мне постановление об удочерении.

– Она‑то знает, – кивнула я. – У нее на меня целая папка.

– Я говорю о другой Мэйси. Это ваша тетка или двоюродная сестра… Она усыновила ребенка из Африки.

– У меня нет ни тетки, ни сестры по имени Мэйси.

– Есть, – настаивала Мешинда. – Вы просто еще не знакомы. – Она скривилась, как будто жевала лимон. – Вашего биологического отца зовут Оуэн. Он как‑то связан с юриспруденцией.

Заинтригованная, я подалась вперед. Неужели гены повлияли на мой выбор профессии?

– У них с вашей матерью родилось еще трое детей.

Не знаю, правда ли это, но что‑то кольнуло у меня в груди. Почему эти трое остались в семье, а от меня они отреклись? Все эти россказни насчет того, что родители меня любили, но не могли обо мне позаботиться, никогда меня не убеждали. Любили бы – не отдали бы посторонним людям.

Мешинда приложила ладонь ко лбу.

– Это всё. Больше ничего не вижу. – Она легонько похлопала меня по коленке. – Начните с этого юриста, – посоветовала она.

По дороге домой я остановилась перекусить в «Макдональдсе». Присев у игровой площадки, забитой детворой и взрослыми, я позвонила в справочную, и меня соединили с «Аллагаш Уитьер». Представившись помощницей Роберта Рамиреза, я смогла умаслить младший персонал и добраться до штатного юриста.

– Марин, – спросила она, – чем я могу быть вам полезна? Я едва заметно поджала ноги, чтобы беседа обрела мало‑мальски интимный характер.

– У меня к вам довольно необычная просьба, – сказала я. – Я ищу данные о человеке, который, возможно, пользовался вашими услугами в начале семидесятых. Тогда она была еще совсем юной девушкой, лет шестнадцати‑семнадцати.

– Ее несложно будет найти: к нам редко обращаются подростки. Какая у нее фамилия?

Я ответила не сразу.

– Не знаю.

На той стороне провода воцарилось молчание.

– Это было дело об усыновлении?

– Ну да. Об удочерении. Меня.

Голос женщины вмиг похолодел.

– Рекомендую вам обратиться в суд, – сказала она и повесила трубку.

Зажав мобильный в руке, я смотрела, как маленький мальчик с визгом катится по изогнутой фиолетовой горке. Мальчик был азиатом, его мама – нет. Усыновленный? Не окажется ли он когда‑нибудь в таком же тупике, в котором оказалась я?

Я снова позвонила в справочную, и меня соединили с Мэйси Донован, управляющей по делам об усыновлениях в округе Хиллсбороу.

– Вы меня, скорее всего, не помните, – сказала я. – Пару месяцев назад вы прислали мне постановление об удочерении…

– Имя?

– Ну, его‑то я и хочу узнать…

– Ваше имя, – уточнила Мэйси.

– Марин Гейтс. – Я сглотнула комок в горле. – Это, наверное, прозвучит нелепо… Я сегодня ходила на прием к экстрасенсу. Я вообще‑то к ним не хожу, я не сумасшедшая, не подумайте… С другой стороны, если кому‑то это нужно, я не возражаю, какое мне дело… В общем, я встретилась с этой женщиной, и она сказала, что некая Мэйси располагает сведениями о моей биологической матери.