В те немногие разы, когда я не могла заснуть от огорчения, – к примеру, когда умер мой отец или когда офис‑менеджер украл несколько тысяч долларов из больницы, – я звонила Шарлотте. И хотя из нас двоих к ночным телефонным разговорам привыкла, скорее, я, она никогда не жаловалась. Вела себя так, словно ждала моего звонка. Я знала, что на следующий день у Шарлотты будет по горло забот с Уиллоу и Амелией, но она часами со мной болтала – обо всем и ни о чем, пока я не успокаивалась.

Я зализывала раны и хотела позвонить своей лучшей подруге. Вот только на этот раз она же мне эти раны и нанесла.

По стене полз паучок. Я не могла оторвать от него глаз. Всё, что я знала о гравитации и физике в целом, указывало на то, что он должен упасть. Чем ближе он подползал к потолку, тем сильнее был мой восторг. Перекинув ножки через край, он заполз под отслоившийся кусок обоев.

Я уже тысячу раз просила подклеить их, но никто меня не слушал. И теперь, как следует присмотревшись, я поняла, что мне вообще не нравятся эти обои. Нам нужно было начать всё с начала. Нанести слой свежей краски.

Опершись коленом о край ванны, я протянула правую руку и одним резким движением сорвала длинный кусок.

Но большая часть бумаги всё же осталась на стене.

Что я понимаю в наклеивании обоев?

Что я вообще понимаю?

Мне нужен был аппарат для отпаривания, но где его взять в три часа ночи? Так что пришлось включить горячую воду – и в ванне, и в раковине, – чтобы комната заполнилась паром. Я попыталась ухватиться за полоску обоев ногтями.

Меня вдруг обдало потоком холодного воздуха.

– Что ты тут творишь? – спросил Роб, чей силуэт с трудом угадывался в тумане.

– Срываю обои.

– Посреди ночи? Пайпер… – вздохнул он.

– Не спалось.

Он закрыл все краны.

– Постарайся уснуть.

Роб отвел меня обратно в постель, уложил и накрыл одеялом. Я повернулась на бок, он обвил мою талию рукой.

– Я могу сделать ремонт в ванной, – прошептала я, когда по ровному дыханию стало ясно, что он уснул.

Прошлым летом мы с Шарлоттой целый день рассматривали журналы по интерьеру. «Может, минимализм? – предлагала Шарлотта, но тут же переворачивала страницу. – Или французский провинциальный стиль? Тебе надо купить джакузи, – не унималась она. – Унитаз «Тото». Сушилку для полотенец». Я в ответ лишь смеялась: «И заложить дом еще раз?»

Когда я встречусь с Гаем Букером из юридической фирмы, он, должно быть, проведет опись моего имущества. Оценит наш дом. Наши сбережения: пенсионный фонд, деньги на колледж Эмме и все прочие. Всё, что могут отобрать в счет компенсации.

Я решила, что завтра же куплю этот отпарной аппарат. И все остальные инструменты. Я всё сама отремонтирую.

– Похоже, я облажалась, – честно признала я, усаживаясь напротив Гая Букера за крайне импозантным столом с сияющей поверхностью.

Мой адвокат был до боли похож на Кэри Гранта: седые волосы с черными подпалинами на висках, английский костюм, даже ямочка на подбородке точно такая же.

– Давайте я сам решу, облажались вы или нет, – сказал он. Он сообщил, что у нас есть двадцать дней, чтобы подать отзыв на жалобу. Формальное прошение к суду.

– Значит, остеопсатироз можно диагностировать уже на двадцатой неделе беременности?

– Да. По крайней мере, смертельную форму. УЗИ.

– Тем не менее дочь вашей пациентки осталась в живых.