– Только не прогоняй меня, мамочка.

Если бы я в это время не стояла на светофоре, то, наверное, врезалась бы в машину впереди. Твои худенькие плечики дрожали, из носа текли сопли.

– Я буду хорошо себя вести! – причитала ты. – Лучше всех!

– Уиллоу, заинька, ты и так лучше всех!

Я почувствовала себя в западне под ремнем безопасности; те десять секунд, которые потребовались на смену сигнала, тоже показались мне ловушкой. Едва зажегся зеленый, я свернула в первый попавшийся закоулок. Выключив мотор, я полезла на заднее сиденье, чтобы высвободить тебя. Сиденье, как и твою детскую кроватку, пришлось усовершенствовать: спинка осталась прямой, но застежки обшили поролоном, потому что иначе ты могла сломать что‑нибудь даже от резкого торможения. Я осторожно сняла ремни и принялась покачивать тебя на руках.

Я еще не говорила с тобой об иске. Уверяла себя, будто стремлюсь сберечь блаженное неведение как можно дольше. И от мисс Уоткинс я это утаила якобы по той же причине. Но чем дольше я откладывала этот разговор, тем выше была вероятность, что ты узнаешь сама. Например, от одноклассника. А этого я допустить не могла.

Кого же я хотела защитить – тебя или все‑таки себя? Может быть, именно этот момент я вспомню месяцы спустя, вспомню как начало нашего разлада? «Да, мы сидели под кленом на Эпплтон‑лэйн, когда моя дочь меня возненавидела».

– Уиллоу… – начала я, но в горле стало так сухо, что пришлось сглотнуть слюну. – Если кто и вел себя плохо, то только я. Помнишь, как мы ходили к адвокату после поездки в Диснейленд?

– К какому – к дяде или тете?

– К тете. Она нам поможет.

Ты непонимающе моргнула.

– В чем поможет?

Я не сразу нашлась с ответом. Как, спрашивается, объяснить функционирование судебной системы пятилетнему ребенку?

– Ты же знаешь, что в мире есть некоторые правила. И дома, и в школе. Что происходит, если ты нарушишь правила?

– Тебя ставят в угол.

– Так вот, взрослые тоже подчиняются правилам. Например, нельзя причинять другим людям боль. Или брать чужое. А если ты нарушишь правило, тебя наказывают. Если кто‑то нарушил правило и тебе от этого было плохо, тебе помогут адвокаты. Они делают всё, чтобы виновный понес наказание.

– Как в тот раз, когда Амелия украла мой блестящий лак для ногтей и вы заставили ее купить такой же на карманные деньги?

– Именно.

На твои глаза снова набежали слезы.

– Я нарушила правила в школе, и теперь адвокаты выгонят меня из дома! – всхлипнула ты.

– Никто никого не выгонит, – заверила я. – Тем более тебя. Ты не нарушала правил. Их нарушил другой человек.

– Наш папа? И поэтому он не хочет, чтобы ты ходила к адвокату?

Я была ошарашена.

– Ты слышала, как мы об этом говорим?

– Я слышала, как вы об этом кричите.

– Нет, не папа. И не Амелия. – Я сделала глубокий вдох. – Пайпер.

– Пайпер что‑то у нас украла?!

– Вот это сложный момент… Она не крала наших вещей. Ну, вроде телевизора или браслета… Она просто не сказала мне одну важную вещь. Очень важную. А должна была сказать.

Ты опустила глаза.

– Что‑то насчет меня, да?

– Да, – ответила я. – Но я бы все равно тебя любила. На этой планете есть только одна Уиллоу О'Киф, и мне повезло ее родить. – Я поцеловала тебя в макушку, потому что не смела взглянуть тебе в глаза. – Странное дело, – продолжала я, сдерживая рыдания, – но чтобы эта тетя‑адвокат нам помогла, мне придется сыграть в игру.