Теперь я внимательно следила за выражением твоего лица, чтобы видеть, понимаешь ли ты меня.

– Вроде как по телевизору, где в человека стреляют, но он на самом деле не умирает? – уточнила ты.

– Правильно. – «Но если это холостые патроны, почему из меня течет кровь?» – Ты будешь слушать всякое, возможно, кое‑что прочтешь и подумаешь: «Моя мама такого сказать не могла!» И ты будешь права. Потому что когда я в суде, когда я говорю с этим адвокатом, я притворяюсь другим человеком. Хотя выгляжу точно так же и голос у меня не меняется. Я могу обмануть весь мир, но не хочу обманывать тебя.

– Может, потренируемся?

– Что?

– Чтобы я научилась различать, когда ты врешь, а когда говоришь правду.

У меня перехватило дыхание.

– Хорошо. Молодец, что поставила Кэссиди подножку!

Ты внимательно всмотрелась мне в глаза.

– Врешь. Мне бы хотелось, чтобы это было правдой, но ты врешь.

– Умница. Мисс Уоткинс не мешало бы выщипать брови.

На твоем лице заиграла улыбка.

– Тут трудно понять… Но нет, все‑таки врешь. У нее, конечно, как будто гусеница на лбу сидит, но это только Амелия может сказать вслух, а ты – никогда.

Я расхохоталась.

– Честное слово, Уиллоу…

– Правда!

– Но я еще ничего не сказала!

– А чтобы сказать, что ты меня любишь, не обязательно говорить: «Я люблю тебя». – Ты равнодушно пожала плечами. – Достаточно назвать меня по имени, и я уже сама знаю.

– Но как?

Когда я посмотрела на тебя в этот миг, то изумилась, насколько ты на меня похожа. Форма твоих глаз. Свет твоей улыбки.

– Скажи «Кэссиди», – велела ты.

– Кэссиди.

– Скажи… «Урсула».

– Урсула, – как попугай повторила я.

– А теперь… – И ты ткнула себя пальчиком в грудь.

– Уиллоу.

– Разве не слышишь? Когда ты кого‑то любишь, то по‑другому произносишь его имя. Как будто этому имени удобно у тебя во рту.

– Уиллоу, – повторила я, ощущая языком мягкую подушку согласных и неверное колебание гласных. Неужели ты права? Неужели в этом слове тонут все остальные слова? «Уиллоу, Уиллоу, Уиллоу…» – пропела я, словно колыбельную. Словно это был парашют, на котором ты сможешь пролететь сквозь все невзгоды и мягко приземлиться.

Марин

Октябрь 2007 г

Вы понятия не имеете, сколько времени и безвинно погибших деревьев уходит на один гражданский иск. Однажды, когда священника судили за сексуальные домогательства, мне пришлось в течение трех дней выслушивать показания психиатра. Первый вопрос звучал так: «Что такое психология?» Второй: «Что такое социология?» Третий: «Кто такой Фрейд?» Эксперту платили триста пятьдесят долларов в час, и он никуда не спешил. Чтобы записать его ответы, нам понадобилось, кажется, четыре стенографистки: первых трех подкосил туннельный синдром запястья.

С момента нашей первой встречи с Шарлоттой О'Киф и ее мужем прошло уже восемь месяцев, а мы так толком и не познакомились. Мы находились на «стадии разъяснения» – то есть клиенты жили обычной жизнью, занимались своими делами, а я время от времени звонила им и говорила, что мне нужны такие‑то документы или сведения. Шона повысили до лейтенанта. Уиллоу пошла в детский сад на полный день. А Шарлотта эти семь часов, что ее дочь была в садике, проводила у телефона, ожидая, что ей позвонят и сообщат об очередном переломе.