— Кажется, он всерьез запал на тебя, Катенька, — сказал однажды Станкевич, видя, как к особняку, где располагался офис фирмы «Modus», подъезжает «Вольво» Оленина и из машины выходит Сергей с очередным роскошным букетом.

Оленин дарил Кате лилии и ирисы, безошибочно угадав ее любимые цветы. Они вместе обедали, гуляли, бывали на презентациях, вечеринках, выставках, в клубах, где иногда встречали Веру или Никиту, а иногда — Кирилла. Порой к ним присоединялся Станкевич. Кате и Сергею было интересно вместе, и они совершенно не замечали, как их воспринимают остальные. А Федор только радовался такому альянсу между своей любимой ученицей и своим старинным другом.

Судя по всему, Кирилл всерьез взялся за Веру, и это не улучшило отношения дочери Оленина к Кате. Вера плохо скрывала явную враждебность. Никита же, напротив, был приветлив, шумно восторгался проектом и работой Кати, они вместе ездили выбирать мебель.

Квартира начинала приобретать придуманный Катей вид. Оленин зашел туда один раз и, покачав головой, сказал только одну фразу: «Пещера троллей». Если и так, то тролль здесь был один — Никита, и он казался дружелюбным и совершенно безобидным.

Погода начала портиться неожиданно: с утра еще светило солнце, хоть уже и осеннее, и не такое яркое, как летом. Дождь хлынул, когда Катя и Сергей гуляли у реки, оставив машину в реденьком подлеске. Они помчались назад сломя голову, но все-таки вымокли. Ноги у Кати были по колено мокрыми и испачканными в земле — дорогу мгновенно развезло. Волосы тоже намокли, и в машине, даже с включенным отоплением, девушке стало холодно. Оленин тоже вымок, но сносил это неудобство стоически.

— Быстрее домой! — сказал он, заводя машину, которая чуть не завязла в извечной российской грязи. — Черт побери! Как говорил незабвенный барон Мюнхгаузен, в России дороги зимой делают из снега, а летом и осенью из грязи. Катенька, ты как?

— Холодно, — пробормотала девушка сквозь зубы.

— Только бы ты не простудилась. Ну что я за дурак! — расстроился Сергей. — Не мог представить, что осенью дождь может начаться — потащил тебя гулять… Приедем, и сразу — в душ! И коньячку. Ни мне, ни тебе не повредит.

Они добрались до дачи Оленина без приключений. К счастью, дорога в поселке была асфальтированной. Сергей поставил машину в гараж и прошел в дом.

— Иди сразу же в ванную! — приказал он.

— А ты? — спросила Катя и тут же почувствовала неловкость.

— Я в гостевой душ схожу. Халат там же. Прогрейся как следует и заворачивайся в него. Тут у Дарьи где-то был целый запас шерстяных носков. Она их вяжет постоянно и складывает в сундучок, перекладывая лавандой от моли — хотя я не уверен, что это помогает. Сейчас посмотрю.

Оленин поднялся на второй этаж и спустился через минуту с парой изумительных, с вывязанным узором, теплых пушистых носочков.

— У тебя ножка маленькая. Как раз эти подойдут. Наверное, она их внучке приготовила, но меня за такое своеволие простит. Иди!

Катя стояла под душем и чувствовала, как исчезает холод, сковавший ее изнутри. Она пустила струю воды на голову и только потом вспомнила, что не смыла ресницы. Хотя, наверное, тушь во время дождя и так размазалась. Пришлось умыться. Она посмотрела в запотевшее зеркало, протерев окошечко в мутной поверхности, и с удовольствием отметила, что выглядит совсем неплохо. На щеках появился румянец, глаза сияли под слипшимися от влаги ресницами, которые, вообще-то, совсем не требовали косметики. Катя выключила воду и завернулась в теплый махровый халат. Потом, сидя на краю громадной ванны на львиных ножках, натянула на ноги носки. Посмотрела по сторонам в поисках фена.