— Ты видела когда-нибудь танец Мака-Туку? — спросил у девушки Джейсон. — Его сюда завезли с Катанау. Это олицетворяет борьбу добра со злом. Причем никогда заранее не знаешь, кто победит, Мака или Туку.

— А кто добро и кто зло? И почему в танце кто-то должен победить?

— Мака — зло, Туку — добро. И это танец-борьба. С ума сойти, как эффектно. Сама увидишь.

В бархатной кобальтовой темноте горели рыжие костры, бросая яркие отблески на спокойный океан, лишь кромка пены клубилась у самого берега. Представление уже началось. Двое полуобнаженных мужчин выделывали такие коленца, что невозможно было не распалиться от одного только созерцания этого зрелища. Они то отступали мягким шагом ягуаров, то нападали, сжимая друг друга в объятиях смертельной схватки, то кружились на месте. Мелькали загорелые руки и ноги, взвивались длинные волосы, крепкие мышцы волнами перекатывались под смуглой кожей. Танцоры были поистине великолепны.

Танец закончился победой Туку, как и следовало ожидать, и Катя похихикала над Джейсоном, поставившим на Мака. Дух добра, изящный и пластичный, воспользовался не грубой силой, а умением вовремя избежать роковых захватов, и нанес последний удар так незаметно, что этот момент Катя пропустила, увидев лишь, что сильный, слишком мускулистый дух зла лежит на песке. Девушки в саронгах украшали победителя гирляндами, а потом его соперник поднялся, и оба они промчались к воде, увлекая за собой возбужденную толпу. Отовсюду слышался смех и возбужденные крики.

Праздник набирал обороты, пальмовое вино и ром лились рекой. Начались откровенные, чувственные танцы, когда пары совершенно явно имитировали движения любовников, стремительно достигающих высшего блаженства. Катя залюбовалась одной парой. Островитянка и светловолосый мужчина танцевали, словно вокруг не было ни души. Мужчина притягивал извивающуюся в муках страсти фигурку к себе, женщина закидывала стройную ножку ему на бедро, он ронял ее и подхватывал под упругие ягодицы, притягивая к низу своего живота. Это было настолько выразительно, и настолько откровенными были движения танцоров, что Катя покраснела.

«Хорошо, что меня никто не видит, — подумала она. — А то сочли бы ханжой».

— Ну как тебе все это? Не устала? Очень шумно, — сказал Джейсон, протягивая Кате бокал с каким-то подозрительно ярким напитком, — Не бойся, это всего лишь «Куантро».

— Я не устала. — Катя взяла напиток и пригубила его. Несмотря на прохладу ночного воздуха, здесь было жарко от ярко горящих костров. На лицо Джейсона падали рваные отблески пламени, все вертелось и кружилось, и Кате захотелось окунуться в темную спокойную воду.

— Я хочу искупаться, — сказала она.

— Я пойду с тобой, — моментально отозвался Джейсон.

— Нет, не нужно. — Катя скинула парео и, оставшись в бикини, побежала к манящей глади океана, перечеркнутой лунной дорожкой.

Она плыла, наслаждаясь теплой водой, ласкающими прикосновениями, доставляющими ничем не замутненную радость. Катя не заметила в суете и шуме на берегу, как кто-то поплыл за ней. Не заметила она, как отдалилась от берега, скользя вдоль призрачного лунного луча, который ее заворожил и заставил забыть все на свете. И только когда девушка обернулась, то заметила, что совершила большую ошибку. Она устала, а лежать на воде, отдыхая, не умела. Вот и теперь ее неумолимо потянуло вниз. Катя почувствовала, что ее ногу свела судорога, и запаниковала. Этого тоже делать не следовало, но как не испугаться, когда вокруг чернильная бездонная гладь, в которой отражаются равнодушные ко всему звезды и насмешливая полная Луна?.. Катя чувствовала себя как слепой котенок, брошенный в ведро с водой, барахтающийся, не желающий тонуть, но обреченный из-за своей слабости и беззащитности.