Едва оказавшись в кровати, он провалился в глубокий сон без сновидений. На душе было спокойно: с другими проблемами он разберется позже.

Завтра.

Он проснулся рано утром. Тело затекло, и он решил принять ванну, чтобы унять боль.

Он выйдет из ванны и закажет завтрак в номер.

Пригласит Марию разделить с ним трапезу.

В дверь номера громко постучали. Он откинул назад мокрые волосы, высунул голову из ванны и крикнул:

– Оставьте – что там у вас – за дверью! Я через пару минут выгляну.

Через минуту стук повторился.

– Ну не свинство ли! – вздохнул Донован.

Он выбрался из ванны, набросил белый махровый халат, подошел и открыл дверь.

– Я же сказал, оставьте…

И замолчал на полуслове.

Он сразу понял, что перед ним копы, хотя они были в штатском и не успели ткнуть в нос удостоверения. Одна – женщина лет тридцати пяти с короткими светлыми волосами и совершенно непримечательная внешне. Другой – мужчина помоложе в костюме и галстуке, черно‑белый с головы до ног. Первой заговорила женщина.

– Я инспектор сыскного отдела Нэтрасс, а это, – она жестом показала на своего спутника, – мой напарник, сержант Тернбулл. Вы позволите нам войти?

– Я вчера вечером уже дал показания, – нелюбезно буркнул Донован. – Что еще вы хотите от меня услышать?

– Можно нам войти? – Голос женщины звучал бесстрастно и бесцветно.

Донован отступил в сторону, пропустил в номер непрошеных гостей, закрыл дверь и обернулся.

– Можно присесть?

Донован смахнул с кровати свою далеко не новую одежду, поднял одеяло и простыню.

– Спасибо, – сказала Нэтрасс и села на кровать. Тернбулл сел рядом.

Было ясно, что она ничего не скажет, пока Донован стоит, поэтому он покорно сел на стул в углу комнаты.

– Мистер Донован, – начала Нэтрасс ровным низким голосом, – к сожалению, у нас для вас печальные известия.

Донован открыл было рот, чтобы сказать какую‑нибудь колкость, но выражение лица инспектора помешало ему это сделать. При этом глаза ее ничего не выражали. Он начал ощущать беспокойство.

– Речь идет… о Марии Беннетт. Она, судя по всему, погибла.

Донована будто с размаха ударили в солнечное сплетение.

– То есть как это «погибла»?..

Он переводил непонимающий взгляд с одного на другого, но полицейские сидели с профессионально бесстрастными каменными лицами.

– Погибла…

Ни умом, ни сердцем он не мог ни осмыслить, ни принять эту информацию. Казалось, тело и голова отделились друг от друга и закружились в каком‑то диком черном вихре.

Он начал трясти головой, чтобы избавиться от этого ощущения, но стало только хуже.

– Она… она ведь… – Он в оцепенении показал на дверь. Покачал головой. – Нет‑нет, не может быть… Что вы такое говорите…

Посетители молча переглянулись.

– Как… как это случилось?

– Ее убили, – рубанул Тернбулл.

Донован смотрел на него ничего не понимающими глазами.

– Убили?.. Кто?..

– Мы надеялись услышать это от вас, мистер Донован.

Донована словно стукнули по голове.

– Что вы имеете в виду?

– Мой коллега хочет сказать, – сказала Нэтрасс, бросая на напарника осуждающий взгляд, – что обнаружено тело с документами на имя Марии Беннетт.

– Вы хотите, чтобы я ее опознал? – глухо спросил Донован.

– Простите, но приходится просить вас об этом.

Донован закрыл лицо руками:

– Господи…

Нэтрасс и Тернбулл поднялись.